Второстепенный

Волны расступились, приняли огромное изваяние с лапами и сомкнулись над ним в причудливом танце.

– Готово, – доложил я.

– Хорошо, – подтвердил капитан. Его голос заметно слабел. – Ждите дальнейших…

Вдруг Василий затих. Мы с филиппинцами напряглись в ожидании следующих слов, но они все не звучали. Постояв еще пару минут в гнетущей тишине, я не выдержал и побежал на мостик. Воображение рисовало трагические картинки распластавшегося на полу Василия, которому никто не идет на помощь.

Лифт ждал внизу.

Хорошо. Двери сомкнулись, и подъемник унес меня к самой вершине парохода. Половина пролета до мостика, распахнутая дверь.

Как ни в чем не бывало, капитан стоял, крепко задумавшись.

– Вы в порядке? – спросил я сквозь одышку.

Василий одарил меня неприятным взглядом и напал:

– Почему оставил якорь без присмотра?

– Показалось, вам плохо, – тихо ответил я.

– И поэтому бежал сюда, сломя голову? – от удивления Василий приспустил очки на переносицу.

– Да.

Немного помолчав, капитан сказал более нормальным тоном:

– Ладно, иди обратно.

Мы как раз на месте.

Наблюдать за бегущей вниз цепью – удовольствие не из первого десятка. Настил бака огражден наклонными переборками, выдающимися в сторону корпуса. Чтобы высмотреть якорь, нужно встать на горизонтальную опору шириной ровно в одну ногу, навалиться грудью на фальшборт и хорошо вытянуть шею, не забывая при этом держать фонарик – ночь, все-таки. Опора мало того, что узкая, так еще и под наклоном.

Ноги вынужденно сползают в нижнюю точку, и колени со всей силы упираются в косой металл.

Сидеть в античной позе приходится долго – пока не удостоверишься, что лапы якоря вбороздились в грунт, и судно не сдвинется с места радиусом в длину корпуса плюс цепь плюс двадцать процентов навигационного запаса – для убиения погрешности.

Когда держащая сила достигает своего исторического максимума, цепь натягивается. А потом плавно оседает, демонстрируя, что поводок надежен.

Это значит, что пора принять нормальное положение.

Выпрямленные колени сразу благодарственно гудят в знак того, что застоявшаяся кровь снова гуляет по сосудам, а в голове наступает просветление, сравнимое с Ньютоновским после меткого попадания яблока.

Все тяготы и лишения закончились ровно в полночь. Пора идти спать, потому что настало время второго помощника.

– Спасибо, – сдержанно сказал мне капитан, но его слова прервала УКВ-станция.