Фабиола или Церковь в катакомбах. Повесть из эпохи гонения христиан

По другую сторону виднелось прекрасное здание, известное под названием Септимия Севера; бани Каракаллы, возвышавшиеся над Пелийским холмом и отражавшие свет осенней луны мраморными стенами. Но все эти колоссальные сооружения римлян, стремившихся к приобретению славы, были ничем для двух христианских воинов, стоявших, задумавшись на террасе. Старший из них одной рукой приобнял младшего, таким образом как бы опираясь на его плечо. После долгого молчания он прервал царившую кругом тишину и негромко произнес:

Триумфальная арка Константина в Риме

– Я хотел показать тебе именно то место, которое теперь находится под нашими ногами, где я часто думал о той, высоко возносящейся триумфальной арке, о которой я недавно упоминал[14 - Арка Константина находится пониже того места, где разговаривали два будущих мученика.

], но кто может думать о таких ничтожных вещах, когда небесный свод простирается над нами и звезды светят так ярко, словно желая привлечь наши взгляды и мысли в небесную высь.

– Ты прав, Севастиан! Я сам много думал о том, что если внешняя сторона этого свода, на который может смотреть слабый и грешный человек, так прекрасна и светла, то какова же может быть та сторона, на которой покоится взгляд бесконечной славы Творца вселенной! Я представляю себе этот свод похожим на богато вышитую пелену, через которую проникает лишь несколько стежков золотой нитки на левую сторону ткани, чтобы быть видимыми для нас.

Эти-то золотые точки мы называем звездами, которые так привлекают наши взоры. Воображаю, какая должна быть богатая та, правая сторона, по которой ходят воздушные существа ангелов и святых праведников.

– Прекрасна твоя мысль, Панкратий, и чрезвычайно правдива, – отозвался Севастиан, – однако эта небесная ткань и разделяет нас, трудящихся здесь для церкви, но она так прозрачна и легка, что через нее весьма удобно проникнуть взглядом в небеса и думать о славе Творца.

– Извини меня, Севастиан, – сказал юноша, глядя на него тем самым взглядом, каким недавно смотрел в лицо своей матери, – когда ты так умно говоришь о построении в будущем величественной арки, то я уже представляю ее, даже вижу построенной и открытой нашими слабыми руками для проведения в далеком будущем нашей церкви к торжеству и славе, а себя – к счастью.

– Где ты видишь ее, дорогой юноша, где? Панкратий, не задумываясь показал рукой налево.