Новая Орда

– Вона, по лествице поднимайтеся, покуда другие питухи не пришли. Ковром-от платить будете?

– Им, Федоша, им!

Идущий впереди молодец с усиками и бородкой, подмигнув майхонщику, засмеялся. Судя по накинутой поверх обычного кафтана дорогой однорядке на волчьем меху – он и был в этой компании за старшего, видать, сам купец или его ближний помощник. Что ж, люди – по всему – надежные, опять же – не в первый раз. Можно и ковром взять, можно. Уж не краденый же, хотя… а хоть бы и краденый – так что с того? Честно сказать, барыжил частенько Утырок, разбойным товаром вовсе не брезгуя.

– На ковер-от взглянуть надоть.

– Так приходи, погляди. Заодно вина принесешь.

– Уж в этом не сумлевайтеся!

Четверо знакомых парней, плюс их главный приказчик – пятый. Ничего и никого подозрительного, да. А ковер-то можно потом соседке продать, молочнице Рашиде, она возьмет с удовольствием и откуда ковер – не спросит.

Пока Федоха распоряжался насчет вина и закуски для новых гостей, пока бегал самолично проверить доставленных осетров, пока с рыбаками ругался, пока то да се, время и пролетело – оглянуться не успел, как уже ближе к вечеру, пора б и ковер посмотреть, а то, бывает, подсунут всякую рвань, потом ни за что не продашь и никаких денег не выручишь.

Пора! Пора ковер посмотреть, а как же!

Прихватив с собой кувшин с красным вином, майхонщик ловко вскарабкался по приставной лесенке на второй этаж, куда до того спровадил «приказчиков» вместе с ковром. Те уже веселились, пили, усевшись прямо на кошму в низеньком, под самой крышей, помещении с небольшой жаровней.

Сидели не так просто, один все ж за входом поглядывал, как лестница заскрипела – высунулся:

– Кого там несет-то? Ты, что ль, Федоха?

– Я. Кому ж-от и быть?

– Оно и правда. Влезай… Парни! Кабатчик еще вина принес! Цельный кувшин.

– Вот это славно! Ковер-то растаскивайте – пущай поглядит.

Когда, передав кувшин, хозяин питейного заведения влез-таки в каморку, ковер уже был растянут вдоль дальней стеночки, придержали за кромочку, насколько смогли.

Смеркалось на дворе, а тут-то и давно было темно, лишь тускло горела свечечка. Однако ж Федохе Утырку света вполне хватило – разглядел опытным глазом и ворсистую шерсть, и изысканно витиеватый рисунок. Он! Хорасанский! Такой ковер немало серебра стоит.

Кто-то прошептал в ухо, обдав перегаром:

– Щупай, щупай ковер-то, гляди!

– Да я уж вижу… помятый. А тута, в углу – моль.