Мемуары Эмани

Японцы расстреливали мужчин, а деда не трогали, потому что он был сэнсэем. Потом приходили свои и пытали его, дескать, почему он жив. Страшное было время.

* * *

Сэнсэй – учитель – дописывал план урока, когда заявился сосед, председатель поселкового совета, с неожиданным разговором:

– Сэнсэй, наступили тревожные времена. Среди жителей скрываются враги советской власти. Вы, как сознательный человек, должны передавать нам сведения о некоторых лицах.

Учитель твердо ответил:

– Я учу детей, меня не интересует политика.

Собеседник вскинул голову:

– Значит, помогать советской власти отказываетесь?

– Сочинять доносы не буду.

Не смог председатель уломать упрямого учителя. Вышел за ворота дома и сплюнул:

– Так и запишем, что отказался помогать Советам.

Школа была одна на весь Посьетский район. Заменить упрямца было некем, поэтому решили пока его не трогать. Осенью жителей поселка срочно созвали на общее собрание. Председатель громким голосом прочитал депешу из области.

Помолчал, потом объяснил еще раз:

– Корейское население поголовно подлежит выселению с Дальнего Востока. На сборы дают три дня. Сопротивление будет караться по законам военного времени.

Учитель вернулся с собрания домой и коротко сказал:

– Через три дня мы должны уехать навсегда. В дорогу надо взять самое необходимое: теплые вещи и продукты.

Жена плакала и причитала:

– Куда ехать, как бросить дом и хозяйство? Что можно собрать за три дня? Свиней должны были в ноябре заколоть.

А кто корову будет доить?

Со слезами зашла домой и увидела мужа, который вклеивал в старый фотоальбом географические карты, какие-то тетрадные листы, исписанные иероглифами. Он собирался в дорогу.

Через три дня они покинули свой дом. Учитель надел, как обычно, черную шляпу, вздохнул и шагнул на улицу, оставив открытой дверь. Мужчины перекидывали вещи через борта грузовика, потом передавали детей и перелезали сами.

Битком набитая машина еле тронулась с места, оставляя позади пустую деревню.

Железнодорожный вокзал был оцеплен солдатами. Людей высаживали из грузовиков и распихивали по вагонам. Учитель держал за руки младших детей, а старшие волокли на себе пожитки и еду, собранную в дорогу. Председатель крикнул:

– Сэнсэй, лезь в вагон номер тринадцать, поедешь с кулаками и врагами народа.

Вагоны для перевозки скота были переоборудованы наспех. Щели в стенах и в полу были забиты пластами засохшего навоза и комьями грязи.