Лоцман. Сокровище государя

Внешний вид Аннушки ему как-то не очень понравился – юная женщина выглядела какой-то осунувшейся и бледной, да и грустноватой тоже. Хотя ее платье из дорогой переливчатой ткани, с брабантскими кружевами и шелковыми вкладками на рукавах, стоило, как добрая лошадь.

Ладно. С Анной – потом. Сначала – дело. Получит деньги и переродится из приказчика… в некую, куда более значительную, фигуру.

Приказчик, конечно, мог бы уехать по хозяйским делам, скажем, куда-нибудь в Ревель или Нарву… Однако хитроумный господин Киске явно заподозрил бы неладное и проверил бы все сведения у купца, тем более это так легко сделать! Не-ет, с отъездом не выйдет… Тогда несчастному Якобу придется-таки погибнуть в пригородных лесах, угодив в лапы разбойников… или – русских!

– На русское подворье? – удивился во время очередной встречи Михаэль.

 – Говоришь, должны? И много?

– Три риксдалера.

– Х-хэ! Однако да, для тебя и это деньги. Что ж, дружище Якоб, поезжай. Но, предупреждаю, будь осторожен – вроде и недалеко от города, а места там гиблые.

Да и на самом подворье лучше без важного дела не соваться. Его арендует некий Юрий Стрис – про талеры ему не говори ни слова. Скажи, мол, просто хозяин послал к русским по делам.

– Так и сделаю, друг Михаэль! Спасибо.

– Как вернешься, обо всем доложишь в подробностях.

– Обязательно!

Что касаемо Юрия Стриса (или Стрижа, как говорили русские), то о нем Бутурлина предупреждал еще Ордин-Нащокин, настоятельно советовавший опасаться сего господина.

Ну, опасаться Бутурлин никого не собирался, однако… имел в виду.

Будучи в образе приказчика, «Якоб Меллинг» высмотрел на торговой площади русских торговцев и до подворья добрался на их возу за малую толику медях. Ехали не так уж и долго – миновали Пороховую башню, ворота, перекатились по временному деревянному мосточку через недавно вырытый канал, перевалили через вал, а уж там, от сторожки, было рукой подать.

– Вон оно, подворье, – обернувшись, возница указал кнутом на невысокое здание, красневшее кирпичом на повертке, за тоненькими осинками и ольхою.

Это еще, похоже, считалось пригородом, дальше же, совсем рядом, начинался смешанный лес. Густой и, по виду, непроходимый, он тянулся по всему побережью до самой Эстляндии. Сразу же за подворьем шумели высокие дубы и березы, тянулись к небу золотистые липы, и хмурые ели шевелили мохнатыми лапами, словно желая схватить любого, кто неосторожно сунется в чащу.