На перекрестках любви

Приехали родители, сослуживцы Бориса, его университетские друзья, были и Ольгины подруги.

Она очень переменилась за это время, превратившись из тихой, скромной девушки в блестящую светскую львицу. В манерах и осанке появилось что-то новое: это была уверенность в себе и гордость за свой дом, свою семью. Она ходила от одной группы гостей к другой и была счастлива новой для себя ролью хозяйки дома. Артем Сергеевич радовался, как чудесно его дочь все устроила и как тепло и уютно в доме. Все гости пили за счастье в новом доме и за то, чтобы дом как можно скорее наполнился детскими голосами.

Татьяна Николаевна была в этот вечер несколько более задумчива, чем обычно. Ей нравился дом и все в нем, но казалось, что теперь дочь будет реже приходить к ней, а главное, что больше всего огорчало, это то, что она теперь будет реже видеть зятя – своего любимого Бориса. Он сильно изменился за короткое время, что был женат на Ольге, приобрел внешний лоск и строгость манер. Это уже был не тот веселый, бесшабашный мальчик, которого привез Артем Сергеевич к ним в имение, а солидный господин, буржуа среднего класса.

Татьяна Николаевна ловила себя на том, что она любуется им и любит его не материнской любовью, как положено ей, а совершенно другой: он все больше волновал ее как мужчина. Она любила запах его одеколона, хорошего вина, дорогих сигарет, которые он стал курить с недавних пор. Всегда аккуратно одетый и красиво причесанный, он вызывал восхищение. Этого мужского лоска как раз не хватало ее мужу, но зато он был в избытке у зятя.

С мужем все было просто и понятно – одним словом, буднично. Здесь же все было необыкновенно и загадочно.

Она вернулась в гостиную, там горели все люстры, было шумно и весело. Гости танцевали. Музыканты играли вальс. Борис подошел к Татьяне Николаевне и пригласил на танец. Она положила руку ему на плечо, он слегка прижал ее к себе и повел, кружа в вальсе. Его близкий и такой родной запах просто одурманивал. Она легко откинулась и танцевала, влекомая силой этого молодого человека, как маленькая послушная девочка.

Он что-то говорил ей, дыша в самое ухо, но она даже не слышала, ей ничего не хотелось отвечать, а только вот так кружиться послушно в этом танце. Музыканты остановились, она продолжала держать его руку в своей, а глаза молили: пожалуйста, еще, еще! Он понял эту молчаливую просьбу и, не отпуская Татьяну, приглашал ее снова и снова.

Ольга танцевала с другими гостями.