На перекрестках любви

Из завещания стало ясно, что все деньги старуха завещала своим племяннику и племяннице строго пополам, дом и вся мебель достались любимой горничной и старику камердинеру, также пополам, а своему любимому мужу Борису она завещала двести рублей, чтобы он мог покупать цветы и класть ей на могилу, и свою неземную любовь.

Бориса чуть не хватил удар. Он больше истратил на эту старуху собственных денег, и теперь его просто обманули, надули, как последнего дурачка. Он потребовал еще раз прочитать завещание, сам несколько раз внимательно перечитал документ, спросил, не оставались ли еще какие-то бумаги, но нотариус лишь бесстрастно улыбнулся на все его призывы, объясняя: «Вы, батенька, и сам юрист, прекрасно знаете все наши законы».

Племянники не скрывали своей радости по поводу получения наследства. К Борису подошла только пожилая горничная и предложила оставаться в этом доме, пока он не подберет себе другого жилья. Борис был подавлен, потрясен. Его, как собаку, выбросили из дома. Все его надежды рухнули, как карточный домик.

Он вдруг понял, что остался один, без денег, без семьи и без жилья. От ярости у Бориса постоянно болела голова, он не мог есть, пить. Друзья боялись, что он тронется умом, и поместили его в хорошую клинику. Через две недели Борис вышел оттуда, немного успокоившись, с намерением начать новую жизнь.

Глава III. Последнее письмо

Почту принесли, как обычно, после завтрака. Внимание Ольги привлек большой пакет. Она разорвала конверт, руки почему-то дрожали.

Улыбнувшись, она прочитала первые слова:

«Милый друг!

Я пишу это письмо и думаю о том, что сегодня исполнилось ровно девять лет, как мы впервые встретились с тобой. Это не круглая, но все-таки дата. Девять лет постоянной переписки, радостного общения, я не говорю о чем-то большем, что связывало нас. Я боялся признаться себе, а уж тем более тебе, что любил все эти годы только тебя одну, и, наверное, именно это чувство согревало мою душу, позволяло жить, писать, страдать, надеяться и верить, что когда-нибудь настанет день, я буду смел, а главное, свободен, чтобы сказать тебе о своей любви.

Это слово слишком часто употребляется в литературе, оно затерлось, потеряло первоначальный смысл, утратило ту нежность, которая ему присуща. Я думаю, что любовь и дружба – это слишком сильные чувства и надо иметь огромный талант, чтобы любить или дружить. Мы талантливо дружили все эти годы, а сегодня я как бы подвожу некий итог нашим отношениям.