На перекрестках любви

Ольге казалось, что все это происходит словно не с ней и что обязательно должно случиться что-то необыкновенно хорошее.

Перед домом губернатора было множество колясок, и они все прибывали и прибывали. Окна горели яркими огнями. На улице стояли толпы прохожих, желающих просто поглазеть на красиво одетых людей. В доме звучала праздничная музыка.

Папенька взял под руки своих девочек и повел их в дом. Веселье было в разгаре. Работал благотворительный базар, где очаровательные молодые девушки продавали всяческие новогодние безделушки серьезным молодым людям, называя цены, во много раз превышающие реальные.

Ольга узнавала в этих веселых продавщицах своих подруг, но, когда и ей предложили принять участие в торговле, – наотрез отказалась. Они прошли в танцевальный зал, там группами стояли дамы и кавалеры, неторопливо беседуя. Папенька подвел жену и дочь к подруге Татьяны Николаевны и поспешно удалился в другую комнату, где мужчины вели серьезные политические беседы.

Ольга огляделась вокруг, и перед глазами стало пестро от обилия красочных нарядов дам и военных мундиров молодых людей.

Она впервые была в обществе, где столько мужчин, да еще и красивых. Девушка ловила на себе их взгляды, понимала, что нравится им, краснела и волновалась еще больше. В эти минуты ей больше всего хотелось спрятаться или убежать домой, заниматься каким-нибудь привычным делом. Но в то же время она ощутила совершенно новые мысли и чувства, не испытанные ею до сих пор. Она поняла, как приятно ловить на себе восторженные взгляды молодых людей. Ее увлекал хоровод молодости, любви, веселья. Она поняла, как долго ждала этого мига, как копила в себе нерастраченную женскую силу и что сейчас она должна выплеснуть ее, буквально всю, до последней капли, иначе она просто взорвется, лопнет, как мыльный пузырь. Она вдруг с ужасом подумала: «Что будет, если меня не пригласят на танец и придется весь вечер вот так простоять рядом с маменькой?»

Ольга в тот вечер сделала для себя еще одно открытие, сильно взволновавшее ее.

Она заметила, как мужчины смотрят на маменьку. Это была настоящая женская ревность: как можно смотреть так на маменьку, у которой есть любимый муж, и потом, она уже была немолода, как казалось Ольге с высоты ее семнадцати лет. Ольга готова была умереть от тоски, от своего несчастья. Ей теперь казалось, что все смотрят на нее и обсуждают, какая она некрасивая, невидная в своем нелепом платье.

Спас положение, как всегда, Артем Сергеевич.