На перекрестках любви

Ольге не хотелось уходить, было жаль, что закончилась эта сказка, она чувствовала себя Золушкой, которой надо скорее убежать с бала, чтобы не успеть превратиться в девушку-замарашку. С другой стороны, она понимала, что ей уже просто не хватит сил, чтобы продолжать веселье, поэтому она была вновь благодарна папеньке, который понял ее и спас во второй раз за этот вечер.

Татьяна Николаевна тоже не хотела уходить с бала, но усталость брала свое.

Вернувшись домой, Татьяна Николаевна и Ольга быстро разделись и легли спать.

Им снились красивые шумные сны с обилием танцев, развлечений и фейерверков.

Все проснулись поздно и поэтому завтракали около двух часов, весело обсуждая и вспоминая перипетии вчерашнего бала. Папенька рассказывал, какой фурор произвела на всех его любимая Оленька, даже сам губернатор обратил на нее внимание! Ольга будто вновь пережила все свои радости и страхи. Ей казалось, что она уже стала совсем другой и что от прежней тихой, застенчивой Оленьки не осталось и следа.

Теперь это новая взрослая барышня, которую интересуют сверстники – молодые люди, и она уже не может жить вот так тихо, рядом с маменькой, слушаясь ее во всем.

Словно появившаяся из куколки бабочка, Оленька поняла, что настало время, пробил час, она не сможет жить как прежде, в ней проснулась женщина, и она хочет страдать и бороться за свое счастье, за свое будущее.

Татьяна Николаевна смотрела на дочь и еще не видела в ней больших перемен.

Ей казалось, что успех дочери был несомненен, что не могло быть иначе и теперь Оленька должна найти хорошую партию, а она, мать, должна ей в этом помочь. За завтраком они обсуждали молодых людей, которые были на балу, спорили, кто из них лучше, как будто все они сделали предложение Оленьке и надо выбрать самого достойного.

Артем Сергеевич понял свою задачу: нельзя все пускать на самотек, от него во многом зависит судьба дочери. Очень важно, кого он приведет в дом и кто станет потенциальным женихом.

Жизнь постепенно входила в свой привычный ритм. Ольга училась. Маменька сидела дома в ожидании лета, чтобы можно было уехать в имение, «на волю», как любила она говорить.

В начале лета вновь был бал у губернатора, он назывался «сиреневым», потому что в это время вовсю цвела сирень. Весной Татьяну Николаевну одолевало какое-то душевное томление, все труднее было оставаться в городе, хотелось в лес, к реке.