Секрет Сабины Шпильрайн

Так и не смогли ее оттуда выудить.

Я прямо онемела – ну и врунья! Как же она могла книжку в могилу уронить, если она на похороны не пошла, и я стояла над могилой папы Леши одна-одинешенька?

– У меня есть только справка из ахтырской больницы, где я проработала два года.

Знаю я эту справку – она лежит в верхнем ящике ее тумбочки вместе с моей новой метрикой и свидетельством о смерти мамывалиного мужа. И в этих справках все мы – Столяровы.

Муж Сабины внимательно почитал справку и положил на стол:

– Отлично.

С этой справкой я постараюсь устроить вас без книжки. Так что, если хотите, езжайте со мной завтра с утра в городскую больницу. К восьми часам без опоздания.

– А я? – пискнула я. – Мне тоже с вами можно?

– А ты оставайся дома с Сабиной. Ей что-то нездоровится, а Ева с Ренатой должны с утра уйти в музыкальную школу – им дали комнату для репетиций. Так ты за ней присмотри, ладно?

– Спасибо, Павел Наумович, – пропела мама Валя своим самым приятным голосом. – Я вашей доброты вовек не забуду.

– Какая тут доброта? Ведь мы соседи, а соседи должны помогать друг другу. – Он снял очки, протер их рукавом рубашки, сказал «спокойной ночи» и вышел.

– Интересно, с чего этот еврейчик вдруг стал обо мне заботиться? – сказала мама Валя, прежде чем погасить свет. – Уж не оттого ли, что ты так напугала их своим дурацким разговором про следы от рамок?

Она заснула, а я долго лежала в темноте и думала, отчего все так друг друга боятся? Мама Валя боится Сабину и ее мужа, а Сабина и ее муж боятся нас с мамой Валей.

3

Все теперь стало иначе. Павел Наумович живет в нашей квартире и спит на диване в столовой. По утрам они с мамой Валей уходят на работу, потом Рената с Евой уходят репетировать, и мы остаемся в квартире вдвоем с Сабиной Николаевной. После той истории со шприцом она стала очень тихая и испуганная, говорит шепотом и вздрагивает от каждого стука в дверь.

Они таки послушались моего совета, вставили во все рамки картинки из разных журналов и повесили их на старые места.

Куда они девали фотографии, я не знаю, но мама Валя уверена, что они сожгли их в плите в тот день, когда мы варили фасолевый суп. Плиту с тех пор ни разу не топили, потому что пока все еще лето и на улице очень жарко. Но говорят, что скоро наступит осень и я пойду в школу. Это, наверно, хорошо, потому что мне страшно надоело целый день сидеть дома. Правда, Сабина Николаевна стала учить меня читать книжки и говорить по-немецки.