Между жизнью и честью. Книга II и III

Фронтовики о таких обстрелах говорили: когда по своим, получалось очень точно, с большими потерями.

В процессе боя, зачастую, командиры стрелковых дивизий, бригад, полков изучали обстановку и не знали, что происходит непосредственно на поле боя; в результате командиры рот, батарей, эскадронов были предоставлены сами себе.

Надо честно признавать и то, что немецкие командиры, старались избегать необоснованных потерь своих солдат.

Например, в том же в Наро-Фоминске: под покровом ночи смогли отойти, оставив невыгодные позиции, сохранив для последующих боев оставшийся личный состав и технику.

Наши командиры такого права на творческий маневр, особенно в обороне, практически не имели.

Генерал-лейтенант Ю. А. Рябов, помощник полковника М. П. Сафира в ЗЗА с августа 1942 года, рассказывал, что Михаил Павлович в разговоре с ним эту ситуацию оценивал следующим образом: «Попади мы в подобную историю, не могу представить, кто бы дал приказ отойти обратно на 25 км? Уверен, что по нашей «методике» никто из такой ловушки живым бы не ушел – всех бы положили, но приказа на отступление не дали».

Возможность проявления маломальской инициативы наших командиров окончательно была ликвидирована после выхода приказа № 227 с четкой установкой – «ни шагу назад».

Очень метко прокомментировал этот документ многоопытный, трижды раненный фронтовик, участник ржевской мясорубки, генерал-майор М. П. Коробейников: «Немцы всю войну просидели на высотах, а мы не вылезали из болот, так как отойти немного назад, на пригорок из-за этого приказа не могли».

* * *

Прошло уже семьдесят пять лет со времени окончания Великой Отечественной войны. Сопоставляя рассказы фронтовиков, я всё больше убеждаюсь в неточностях, искажениях действительных событий тех далёких страшных лет. Потомкам надо знать правду. Надо знать о существовании придуманных героев во имя памяти о настоящих.

Мне больно было слушать интервью писателя-фронтовика Виктора Астафьева, который говорил: «Настоящие фронтовые съёмки почти не показывали, чаще демонстрировали постановочные.

К большому сожалению, и сейчас многие историки за основу историографии событий берут мемуарные воспоминания, которые, в своё время, все без исключения прошли тщательную редакцию Воениздата и Главпура, и, конечно же, военную цензуру с подгонкой текстов под идеологию текущего времени.