Между жизнью и честью. Книга I

Поместила фотографии родителей моих учеников, которые работали доярками, свинарками, полеводами, продавцами… За самостоятельность получила выговор от директора школы Брежневой Нины Михайловны, которая высказала мне, что по всей школе, «без её ведома, не забито ни одного гвоздя».

Сейчас мне некоторые знакомые говорят, что меня Советская власть бесплатно выучила. Только вот тут глубоко ошибаются они.

Мой дед Бобок Алексей Семёнович сполна заплатил за моё обучение, строя Беломорканал, канал имени Москвы в холоде и голоде и без оплаты труда.

Моя мама Бобок Матрёна Алексеевна с шестнадцати лет по вербовке работала на стройке в Москве. На строительстве Дома Советов пополнила ряды стахановцев. До конца дней своих трудилась в колхозе – сначала за трудодень, позже «за копейки». Род отца Войтенок Фёдора Иосифовича проработал на Советскую власть и был ею же уничтожен.

А что видели мы в детстве и юности, рано лишившись отца, прошедшего весь фронтовой ад?

В детстве видели только молоко, картошку с квашеной капустой или с огурцами.

Иногда пробовали селёдку по 1 руб 13 копеек, рыбу по 31 копейке. Конфет никогда не покупалось – не за что было.

Хлеба выпекали сами, но муки не хватало до нового урожая в колхозе. Тогда ехали на подводах в город целыми семьями. Там выстраивалась вся семья – от мала до велика, в очередь. На руки давали по две буханки какого-то бледного, кисловатого хлеба. Запомнились страшные драки в очереди.

Раз в год забивали поросёнка, больше не получалось – нечем было кормить.

Самим картошки не хватало до нового урожая, мама брала взаймы у соседки Насти, одинокой женщины. Ягод никаких не было. За каждый кустик надо было платить налог.

Уже при Брежневе развели свой сад. Хочу сказать, что брежневская эпоха была самой близкой к народу. Я хорошо помню это время, время спокойствия, уверенности в завтрашнем дне, время нравственности, время, когда могла восторжествовать справедливость, как говорилось в народе: «добиться правды».

* * *

Так уж повелось в нашей стране с 1917 года: переписывание истории, основательное искажение фактов, пропуская их через пропагандистский фильтр с учётом лживой философии власти.

Напомню: я не историк. Но я долго жила при советской власти, т. е. в СССР. Я – публичный человек, у меня много встреч, эфиров, в том числе и прямых. Мне задают немало вопросов, возникают споры. Я понимаю, как скудны сведения моих сограждан о той системе, в которой многие из них проживали.