Терновая Лилия

Я вжалась в стену еще плотнее: устремлённые на меня взгляды обещали много чего интересного и неприятного. – Запомните эту девушку. И благодарите всех богов, что наткнулись на нее в том переулке.

А?

Мы уставились на де Бельгарда в одинаковом недоумении.

– Тебе повезло, идиот, что это была всего лишь цветочница, – терпеливо пояснил маг хлопающему глазами Себу. – Была бы горожанка или, не приведи боги, знатная дама – ты был бы либо женат уже, либо отвечал бы по закону перед ее мужем. Так что запомни этот урок и будь благодарен, что отделался сломанным носом, а не поломанной жизнью.

В глазах херувима читалось многое, но благодарности там точно не было. Я поежилась. Не самый лучший для меня способ воспитания подростков. Как бы они на мне не зациклились. Если начнут подстерегать и мстить – еще полбеды, отмашусь. А если ухаживать? Вот не надо мне такого счастья.

Решив, что разъяснительной работы на сегодня достаточно, маг удовлетворенно кивнул и повернулся ко мне. Оставленные в покое ученики выдохнули, Блез сразу поймал Себа за плечо, что-то ему горячо втолковывая.

Блондин огрызался, но слушал. Надеюсь, хоть чьё-нибудь влияние на него будет достаточным, чтобы к нам с Софи он больше не полез.

Де Бельгард в два шага преодолел разделявшее нас расстояние и непринужденно устроился рядом со мной, как будто мы оба прислонились к стене отдохнуть после долгой прогулки.

– Скажите мне честно, – Верховный маг даже взял меня под локоток, склоняясь к моему уху. Я насторожилась.

Ни один разговор, начатый с подобной фразы, ничем хорошим никогда не заканчивался. – Как вам эти оболтусы? Вижу, вы девушка правдивая, открытая. Мне интересно услышать мнение со стороны.

– В смысле, как? – осторожно уточнила я, поглядывая на оболтусов. Себ ругался с Блезом, третий, имени которого так и не прозвучало, будто его вообще не было ни здесь, ни в том переулке, отошёл к стене и безразлично прислонился к ней плечом, пережидая бурю.

– Не переживайте, не в матримониальном смысле.

И я не предлагаю вам красоту их мужскую оценивать, – хмыкнул де Бельгард. – Как люди, личности, что вы можете сказать по поводу этих троих? Стали бы вы им доверять, и если да, то кому?

– Никому, – не задумываясь, выпалила я. Барьеры благоразумия, сдерживавшие меня до сих пор, смело волной откровенности. Верховному хотелось рассказать все, начиная с секретов детства, заканчивая тем, что у него над бровью очень кокетливая родинка и ему идет.