Суворовец

Да и метко стрелять… Что карабин? Просто короткое кавалерийское ружье, которое можно было носить за спиною да использовать при нужде. Какой там, к черту, в кавалерии штык? Какая меткость? Ну, насчет меткости – попробуй-ка метко постреляй с коня на скаку! Так что не в меткости дело – в удобстве. Из тяжелых ружей – фузей – тоже особо метко не выстрелишь. Исход боя тогда решали залпы! Иногда – всего один, но удачный. Ездящая пехота – драгуны – сражающиеся в пешем строю, имели уже не карабины, а специальные драгунские ружья, обычных пехотных ненамного короче и легче.

– Эх, не карабинеры нам бы нужны – пехота! Ну, что есть – то есть.

Посетовав, Суворов махнул рукой и приказал всем строиться.

* * *

В последнюю, перед «поиском»-рейдом ночь десятку Ляшина вновь выпало нести караул. Просто подошла очередь. Можно было бы, конечно, поменяться… но ведь не с Хлудовым же! Тот еще гад, хуже турка. Разве что… А, впрочем, выспаться можно и днем, после караула. Как раз перед рейдом.

И вновь расположились засадою у реки.

На этот раз – у Дуная. Ночь выдалась не то чтобы холодная, но… какая-то промозглая, что ли. На Ляшина даже озноб напал – иль это от волнения перед завтрашним рейдом?

Выбравшись из караульной палатки, молодой человек поежился да, помахав «для сугрева» руками, отправился проверить пост.

– Стой! Кто идет?

– Ревель!

– Нарва! Проходи… Что, Лексей Василич, не спится?

– Да какой тут, к ляду, сон!

Можно было не сомневаться, разведчики несли службу исправно, на посту никто не спал, не курил даже.

Впрочем, из курящих тут был один Никодим.

– Что, Никодим Иваныч, так трубку-то и не раскурил?

– Дак приметно больно – огонь, – тихонько посмеялся старый служака. – И запах еще. Вдруг да кто подберется – точно учует.

– Это верно, да…

Где-то недалеко, справа, вдруг послышалось лошадиное ржание и стук копыт. Караульные сразу же напряглись, приготовили ружья…

– Эй, где вы тут? Ревель! – подъехав, промолвил кто-то из всадников.

– Нарва, – с облегчением отозвался Ляшин.

Свои. Казачий разъезд. Да и откуда здесь чужим-то взяться?

– Что там, братцы? Тихо все?

– Да покуда тихо.

Захрипели лошади. Снова стук копыт. Стихло все… Лишь месяц висел в черном ночном небе в окружении мигающих звезд.

Судя по месяцу, через час следовало сменить пост. Поставить вместо Никодима с Прохором Авдеева… и еще кого-нибудь с ним – и тех уже до утра. Самому же… пойти вздремнуть, что ли? А что?

Снова заржала лошадь.