Рожденные Смершем

Мама отдавала свою порцию нам, а сама распухла от голода <…>

Весной родители узнали, что в Кривом Роге можно купить корову подешевле, и мать с кем-то из односельчан поехали. Купили, а корову в поезд не посадишь, ее пришлось гнать пешком, без денег, без еды. По дороге доили корову и меняли молоко на хлеб. Обувка порвалась, пришлось идти босиком, и когда она пришла домой, то ноги были жесткими, как копыта, только все в кровавых трещинах Расстояние они прошли 500–600 км…»[1 - А.Г. Буяновская. Воспоминания. Оренбург: 201 5.

С. 7.].

В те, казалось, беспросветно тяжелейшие годы так жили не только Антонина Хрипливая, ее семья, но и вся страна. Подтверждение тому можно найти в воспоминаниях ее боевого товарища, сотрудника Смерша Леонида Георгиевича Иванова. Он, его родные, проживавшие за тысячи километров от Крыма, в селе Чернавка, а затем Инжавино Тамбовской области, также испытали все те тяготы и лишения, что выпали на долю семьи Антонины Хрипливой.

Леонид Георгиевич так писал о том суровом времени:

«…родители мои жили бедно, находя приют в убогой крестьянской избе, крытой соломой.

Родители мои работали на земле денно и нощно, но «оскудевшие» тамбовские земли давали небольшой урожай. С детских лет я старался помогать им, и первое, что мне удалось освоить и что запомнилось, была молотьба цепом. Цеп был велик, тяжел, непослушен и подчинялся мне не сразу, а лишь после того, как несколько раз огрел меня по спине, плечам и голове. Но нужда – лучший советчик. Мало-помалу научился я молотить, а заодно и просеивать обмолоченное зерно, лопатой подбрасывая его на ветерке в воздух <…>.

Когда мне было лет пять-шесть, вся семья перебралась в Инжавино – районный центр, где поначалу жила в небольшом барском доме вместе с десятком других семей, занимая «роскошную» четырнадцатиметровую кухню с русской печкой. Я с братом Александром спал на печи, сестры укладывались на полу, два брата на полатях, родители на кровати.

С учетом сложных семейных обстоятельств – беспросветной бедности – только в высокой грамотности я видел свое спасение.

Учеба захватила меня настолько, что и тогда, в детские годы, и позднее, в разных учебных заведениях, я старался быть отличником…»[2 - Л.Г. Иванов. Правда о Смерше. М.: Известия, 201 6. С. 54.].

Удивительно, как Антонина Григорьевна, так и Леонид Георгиевич, обращаясь к тому суровому периоду своей жизни, сходились в одном, то было удивительное и захватывающе интересное время по дерзновенности замыслов и свершений.