Военная контрразведка. Вчера. Сегодня. Завтра

– А все из-за козней партийных бонз! Все Хрущев! Для него Смерш был что кость в горле! Мерзавец! – не мог сдержать гнев Иванов.

– Это по его вине и вине Тимошенко в мае 42-го под Харьковом рухнул фронт и откатился к Сталинграду! Мы тогда такой кровью умылись. Такую цену заплатили… – у Матвеева не нашлось больше слов.

– А могло все сложиться по-другому, если бы вняли доводам Селивановского. А он предупреждал о провале харьковского наступления, – вспомнил Устинов об одном из самых трагических периодов Великой Отечественной войны.

– Слава Богу, этого не повторилось под Сталинградом. На этот раз Сталин прислушался к голосу контрразведчиков – докладу Николая Николаевича Селивановского. Беспрецедентный случай в истории отечественных спецслужб, – подчеркнул Матвеев.

25 июля 1942 года на южном фланге советско-германского фронта сложилось катастрофическое положение. Возникла угроза прорыва гитлеровцев к Сталинграду. По мнению начальника особого отдела Сталинградского фронта Николая Селивановского, причина состояла в профессиональной некомпетентности командующего генерала Гордова – протеже Тимошенко и Хрущева.

Судьбу сотен тысяч солдат и офицеров Красной армии, самого Сталинграда определяли уже не дни, а часы. Селивановский решился на отчаянный шаг. Через головы начальника Управления особых отделов НКВД СССР Виктора Абакумова и грозного наркома внутренних дел Лаврентия Берии он направил шифровку на имя Сталина, в которой изложил свою оценку положения дел на фронте. Решение последовало незамедлительно: Гордова сняли с должности, а командование Сталинградским фронтом перешло к генерал-полковнику Еременко.

Спустя 11 лет Хрущев, став высшим руководителем в советском государстве, не простил Селивановскому того, что ему пришлось испытать в июле 1942 года перед разгневанным Сталиным. Николая Николаевича вычеркнули не только из истории отечественной военной контрразведки, но и из активной жизни.

Его имя находилось под жесточайшим запретом.

– Если бы вычеркнули одного Селивановского! Так нет же, вместе с ним вычеркнули всех нас – контрразведчиков Смерша! После войны вышло два издания «Истории Великой Отечественной войны», и ни в одном нет даже слова про Смерш! Будто нас и не было! – негодовал Устинов.

Безверхний, чтобы смягчить боль ветеранов, предложил тост.