Эротоманка. Все о любви

«Племя черных ворон …»

Племя черных ворон —

эти черные гладиолусы,

не умирающие на снегу,

потрошат пепел, стружку и волосы,

паклю, веники и фольгу.

Вдруг – разумное вопросительное

подозрительное и мнительное:"Как?"

А потом обреченное: "Мрак!" -

И удирают, удирают черные

бархатные проворные,

рожденные от дыхания дьявола,

предвозвестники смерти.

Схватила одна, покарябала

испорченной луковки четверть.

А этот – не в шлемы крови -

вкогтился в хвостик моркови.

Что ж вы за мною скачете?

Что в мыслях бездонных прячете?

То ль голодны, попрошайки,

то ли  разбойные шайки.

Говорят, разоряете гнезда,

говорят, очи вырвали звездам,

говорят, к смерти – карканье в ночь.

Прочь от меня, проклятые, прочь!

А один, такой старый, больной,

глаз оранжевый  под слезой.

Ну, нате, возьмите, проклятые,

припасы мои небогатые:

корку хлеба, да каши ложку -

хватит вам?

Но опять у окошка —

стучат, стучат, стучат.

Настучат…

«Этому в луже сейчас хорошо-хорошо…»

Этому в луже сейчас хорошо-хорошо,

волны кантуют кадык, нос его в призме зеркал,

руки – как взмах ТУ, сам он сквозит в облаках,

дома жена не дает, врезал начальнику в фас,

сын, рыжемордый стервец с дочкой начальника влип,

стерва – воротит нос, дура, пошла на аборт,

внука его – о! – крашенозадая блядь.

К этому в луже сейчас разве один подойдет?

Сядет снежинка на мель темноблаженных глаз.

Внука его – о! – темные гады – под нож,

в месиво – в крошево – в фарш!

Разве врачихе еще брови дерьмом не натер?

Завтра пойдет – и…

«Тихо- тихо подступила тишина…»

Тихо- тихо подступила тишина,

шина, шина – и задачка решена.

А и В соприкоснулись в точке С ,

два пузырика несутся над шоссе.

И летят, парят, мерцают в вышине,

и горят, их души   мыльные  в огне.

«Так вот и рухнуть с балконом,  …»

Так вот и рухнуть с балконом,

и полететь, и поплыть

над сонным городом, замершим кленом

в волшебное «может быть».

Познать до одури, до испуга

невозможный полет

и дотянуться до млечного круга,

до самых страшных свобод.

«И снова повторять…»

И снова повторять

в заторах авеню:

весна пришла опять

(вот-вот и догоню).

И множится стократ

веселое «авось»,

и снова кто-то врозь,

кому-то  в темя – гвоздь.

И девочка скулит

в подъездные глазки,

и грубый текстолит

вжимается в виски.