Эротоманка. Все о любви

Боже, зациклена как!

Не спрыгнула с пальмы?

Не смотри назад,

мир впереди – гляди:

сверкает,

как шарик хрустальный.

Эрато —

муза волшебных грез,

радуга эквивалента,

марихуана заоблачных поз —

в теософии импотента.

Эрато —

девочка, выплакивающая

печаль,

чувства, как дождик по коже,

мурашки.

Небесная поступь смычка.

Надкушенный персик  с  бочка.

А на плечике тетива

то ли эроса, то ли вдохновения.

Сквозь струйки морского песка

Сквозь струйки морского песка

не упражняться в тоске —

а глянуть издалека

на то, что невдалеке.

У каждой песчинки свои

и грани, и радужный раж,

а вместе они – струи,

и берег, и солнечный пляж

.

А в целом они – мир,

где каждая – крошечный миг.

Вот эта, зеленая, из

эпохи шагающих трав.

А эту принес дерзкий бриз

из золоченых держав.

Эта – слеза моряка —

не уцелел никто.

Эта – светла и легка

низвергнутой высотой.

Шелест песчинок тих,

долька века – струя.

Горсткой мерцаний таких

щедро отмеряна я.

«Дельфины – разум минус быт…»

Дельфины – разум минус быт.

Четыре степени свободы:

жизнь, скорость,

штормовые воды

и смерть.

Но если норовит

такая мысль во лбу слукавить —

лишь голову сожму руками, —

Как трудно мне дельфином быть!

И гибнет в солнечном кругу

твое беспомощное тело.

Умрешь ты здесь, на берегу

в моих слезах и в пене белой.

А я… ничем я не могу…

А чайка закричит надсадно,

и мне самой никак обратно:

– Ничем!

– Помочь!

– Я!

– Не могу!

Но кто-то третий… и четвертый

вдруг выбросился на скалу.

Я комкаю свой крик в аорте —

да не случится больше злу!

Но вот и пятый… и шестой…

сверкнул над огненной скалой.

«У моря прибавляем шаг…»

У моря прибавляем шаг

навстречу рокоту и реву.

Назад к покинутому крову

так дети блудные спешат.

Увы, не жить нам в тех глубинах,

прохладной солью не дышать.

Но люди любят о дельфинах

не спорить – просто помолчать.

Ракушка

И не досталась птичьим стаям

и до прилива – мокр песок,

но мы не видим – наступаем

на перламутровый виток.