Кальдера. Киносценарий

Они ждут подвоха. Девочка учит, как нужно курить. Один из пленников принимает затяжку, блаженно закрывает глаза. Омельгоны курят по очереди, торопливо кашляя и сплевывая из разбитых ртов. Сон трав успокаивает раны. Пленники засыпают.

Наступает оглушительная тишина. Время затормаживается. Все движущееся постепенно останавливается. Замирают птицы, дети, не крутятся жернова, ветер перестает шуршать листвой.

СИНЕВЛАСАЯ

– Раны умолкли, пленники заснули. Так я отблагодарила врагов. За что? За их слабость, которая спасла моего избранника.

Дрогнули руки, задрожали колени, страхом затмились глаза, и мой любимый вернулся ко мне живой и невредимый.

Звучат колокольчики. К омельгонам направляются Старший жрец и Несокрушимый. Они в праздничных одеждах. Разноцветные перья кетцаля и белого орлана торжественно раскачиваются при ходьбе.

Процессия подходит к омельгонам. Дикари лежат в неестественных позах.

ВОИНЫ

– Омельгоны мертвы!

– Их забрали боги!

НЕСОКРУШИМЫЙ

– Кто отравил пленников? Кто дал им легкую смерть?

Жабий жрец тычет жезлом в живот крайнего омельгона.

Тот нехотя очнувшись, отмахивается от жреца, как от мухи, и снова закатывает глаза.

ЖАБИЙ ЖРЕЦ

– Почему смертники спят? Жертвы должны мучиться и стонать! Мучиться и стонать, пока не войдут в небесные чертоги!

Жрец подозрительно оглядывает собравшуюся толпу.

Несокрушимый, потянув носом воздух, хмурится, его взгляд останавливается на Синевласой.

ПЕСЬЕ УХО

– Она усыпила их!

НЕСОКРУШИМЫЙ (дочери)

– Ты? Снова идешь против отца?

СИНЕВЛАСАЯ (вежливо)

– Я сделала это ради твоего же блага, отец, чтобы унизить врага перед вознесением и доказать, что древний род воспитан не по правилам грязи этого мира.

Законы чести запрещают убивать спящих.

НЕСОКРУШИМЫЙ (рыча и поднимая топор над головой дочери)

– Что-о-о?!

Пленники вдруг разом вскакивают и бегут прочь.

Они связаны жестоким образом, веревка рвет их тела, кровь хлещет фонтаном, щедро благословляя стебли умирающего маиса.

Но стража не бежит за ними, понимая, что омельгоны далеко не уйдут.

Мужчины заключают пари, делают ставки. При этом свистят и подвывают вдогонку беглецам.

Тем приходится не сладко. Падает, лишившись мужского украшения, средний беглец. Пробежав десять шагов, он рухнул лицом в пыль.

Воины бьют друг друга по рукам, кто-то сокрушается, проиграв. Кто-то радуется, пританцовывая.

Второй беглец тоже упал, загнувшись в смертной агонии среди стеблей.