Кальдера. Киносценарий

НЕСОКРУШИМЫЙ

– Лжешь, сочинительница сказок! Докажи правдивость змеиных слов!

ГЛАЗА ПОЛНЕБА

– Дорогой, не вспомнишь ли чашу в виде разинутой пасти дракона с ароматным нектаром, ту, что подавалась бойцам на ринге? Помнишь, как благоухал напиток в кругу аметистовых зубьев? Как загадочно горели рубиновые глаза? Но твоих губ края обольстительной чаши не коснулись. Тебе не пришлось вкусить угощения. Вспомни, как глупый юноша обиделся на раба, не подавшему ему зелье? Как задрожал от ярости и поклялся проколоть его початок, если тот не доставит угощения? Но поцелуй дракона так и не коснулся твоих уст.

Желанная чаша каждый раз проплывала мимо, утоляя жажду соперников.

НЕСОКРУШИМЫЙ

– Что было в той чаше? Отрава?

ГЛАЗА ПОЛНЕБА

– Всего три капли млечного сока вилли-пуи, те самые, что приятно утяжеляют веки, когда не приходит сон.

НЕСОКРУШИМЫЙ

– Докажи! Слова – лишь эхо, сорванное с болтливого языка!

ГЛАЗА ПОЛНЕБА

– Посмотри сюда. Ты узнаешь этот сосуд? Ты узнаешь пасть дракона и дырочки зубов на кромке? Ты догадался, почему рабыня ни разу тебя не угостила?

НЕСОКРУШИМЫЙ

– А… Так это она отравила восемнадцать воинов? Ты приказала ей?

ГЛАЗА ПОЛНЕБА

– Я только уравняла силы.

НЕСОКРУШИМЫЙ

– Проклятая! Ты лишила меня чести!

ГЛАЗА ПОЛНЕБА

– Честью было вступить в неравный поединок за любовь.

НЕСОКРУШИМЫЙ

– Убью тебя, убийца!

Несокрушимый с боевым топором в руках бегает за женой вокруг очага, неистово круша все вокруг.

Топор взлетает, как раненная птица, подрезая стены и круша посуду. Принцесса успевает спрятать ядовитую чашу.

СИНЕВЛАСАЯ (за кадром в сопровождении манги)

– Не вождь и не жрец, а моя мать управляла Солнечной Долиной. Ее ослепительной красотой гордились и женщины, и дети, ее умом хвастались мужчины перед соседними племенами. Ее уважали, почитали и страшились. Только женщина может выжать мужчину до последней капли и выбросить, как мокрую тряпку.

Столько лет прошло, но до сих пор никто не докопался до страшной тайны. Являлось ли утешением для чести Несокрушимого то, что лучшей в мире женщине приглянулась его замечательная татуировка, широкие плечи, а может (о, тщеславная догадка!) доблестный ум? Но мать не считала себя преступницей.

Маме трудно было привыкнуть к суровой жизни вдали от праздников и карнавалов. Она старалась привнести в нашу жизнь хотя бы капельку веселья.