Горпына

Остап, глядя на меня, выразил тогда общее мнение: «Хатынка, что надо. Далековато от здешних мест, но зато ее просто так не найти. Да и не один жить будешь…».

Остап усмехался. Я молчал, предчувствуя подковырку. Не стал я тогда расспрашивать что да к чему, дождался утра. Утром за меня взялась Горпына. Взглянув на меня сурово, слегка нахмурила брови, еле заметно закусила губу, уперла руки в боки и в приказном порядке сообщила:

– Хватит прохлаждаться. С сегодняшнего дня берешься за себя и лечишься. Травы я уже заварила.

Остальное – твое дело. Сбор из двенадцати трав. Он придает силу и стабилизирует состояние, выводит застоявшиеся вещества и грязь из организма. И попробуй мне только не пить. Сама проверю.

Минут через пять все на том же столике на веранде передо мной появился дымящийся травный настой в кувшинчике. Настой был прикрыт крышкой, чтобы настоялся. Горпына еще сверху его укутала полотенцем, а сама села напротив меня. Так какое-то время друг напротив друга мы и сидели, поглядывая поверх кувшина.

Я молчал, Горпына также первой пока беседу не начинала, предоставляя это сделать мне.

– Как поход? Кого видели, где были?

– Место тебе готовили. Братьям твоим понравилось. Остап сказал, что и сам бы здесь жил. Места, говорит, чистые, дикие, холмистые, лес и лес, рядом Славута…

– Вещи теплые, дрова, еда есть?

– За это не волнуйся. Все заготовим, чего нет.

– Я так понимаю, что в одиночестве время коротать не буду…

– Я буду к тебе приходить, а на месте помощница моя живет с мужем.

Дети у них.

– И не боятся одни в глухомани жить?

– Да не лесных жителей надо бояться, а людей с недобрыми мыслями. Тебе ли не знать.

Я только лишь вздохнул, вспоминая былое.

– Остап с тобой хочет остаться.

– У него семья, дети. Пусть к ним отправляется, с ними и зимует в Чигирине.

– Он на этот случай вариант подготовил. Будет за тобой Стас приглядывать. Он не женат. Вместе время коротать будете, да и Варваре поможете с Николаем…

– Что именно? – спросил я, понимая, что неспроста Горпына об этом разговор завела.

– На месте и разберётесь, – ушла от прямого ответа Горпына.

Я же тогда решил беседу на другую тему перевести, которая меня все больше интересовала:

– Тут Якуб мне о себе и о тебе кое-что начал рассказывать, но замолчал. Он сказал, что ты, когда вернешься, если настроение будет, то мне кое-что сообщишь о себе и о жизни своей…

– А что ты хочешь услышать? Жили, как получалось и как могли.