Горпына

– Даже и не пошевелился. Я ведь тебе почти что смертный приговор огласила. С такими повреждениями долго не живут.

– Если не знают, что делать, – дополнил я Горпыну. – Жизнь мне мила. Уходить пока не собираюсь. Да и что вслед за тем, как тонкие оболочки и сознание покинут тело? В лучшем случае энергетическая капсула. Там энергии личности и оболочек какое-то время еще могут существовать. Дух же пойдет воплощаться дальше. А следующие воплощения, насколько я знаю и вижу, точно не будут лучше, чем нынешнее. Свет сознания в них будет еще меньше проявлен, а дух еще больше уязвлен.

– Ты орий?

– Считается, что да, но на самом деле орий – только слово. У меня нет соответствующих наработок.

– Прибедняешься ты. Воплощения прошлые видел свои?

Я кивнул.

– Не все, конечно. Видел и среди ариев, и среди атлантов.

– Головушка, как я посмотрю, стойко восприняла видения.

– Пока вроде с ума не сошел и не собираюсь.

Сказав эти слова, я обратил внимание на чашку. Пил травный настой я не спеша и маленькими глотками, поглядывая на Горпыну.

Она смотрела мимо меня, а как только я осушил чашку до дна, усмехнулась, вздохнула, вспоминая, видимо, что-то давнее, а потом повела рассказ, озаряя взором сознания недавнее прошлое.

Замуж я рано вышла, едва только восемнадцать исполнилось. В Черкассах тогда жила, да не одна. Муж казаком был. Молодой парень, всего двадцать три года ему тогда было. Ребенок у меня был от него. Маруш парень был сильный и умелый, красивый, конечно, статный и высокий. Другие женщины на него частенько заглядывались.

Все умел, а что не умел, тому быстро учился. Жили мы с ним душа в душу два года. Мне двадцать лет исполнилось, а казак ушел в поход и не вернулся. Год прошел, у меня ребенок на руках, а любимого все нет. Я уже тогда знала, что случилась с Марушем беда.

Сон мне как-то приснился. Во сне этом я увидела поле боя, на котором лежали тела погибших. Сеча лютая была и не в здешних краях. Летал над полем сокол, взор свой вниз устремляя, как будто что-то высматривал.

Недобрый, темный был его взор, как будто искал кого-то среди полегших воинов. Опустился потом сокол на землю и подошел к одному из погибших. Я вначале не разобрала, кто лежит, а потом увидела, что это Маруш. Сокол на него взошел, клюнул один раз в висок, а потом улетел. Я проснулась тогда в холодном поту. Все мне было понятно. Погиб Маруш, но я не верила в это, плакала поначалу, а потом поняла, что слезами делу не поможешь. С конца лета к зиме начала готовиться.