Против течения. Том 1

Хорошо заморское вино, вот если бы и люди за морем были хорошие, – вставил Дюкач.

– А ты думаешь, нет за морем хороших людей? – отвечал воевода. – Нет, Дюкач, и за морем есть хорошие и умные люди. Вот я в Москве от боярина Матвеева слышал о французском воеводе Ришелье; он и главный воевода, по-ихнему министр, и архиерей – а умная голова.

– Стенька Разин пришел! – раздался громкий визгливый крик за дверьми. Воевода и губной вздрогнули, Дюкач чуть не свалился со скамьи.

Дверь отворилась, и в комнату кубарем вкатился маленький человечек-горбун в красной рубахе и высокой казацкой шапке, с деревянной саблею в руках.

– Максимка, шут гороховый, зачем так напугал? – крикнул губной.

Максимка выпрямился, насколько позволял ему горб, и, глядя в упор на губного, в свою очередь крикнул:

– Ах вы царские воеводы, губные, большие бояре и весь ратный собор, Максимки-шута испугались: куда вам уж со Стенькой драться.

– Опять это богомерзкое слово, – сердито сказал губной. – Я тебе приказываю больше не говорить про Стеньку, а за сегодняшнее выпорю.

Максимка насупился и плаксиво отвечал:

– На то я холоп, чтобы меня бить; вы – большие бояре – не только меня, но и самого Стеньку побить можете, только боитесь.

– Вас уж вместе поколотим, – засмеялся воевода.

– Поймай прежде, – крикнул Максимка и кубарем выкатился из горницы.

– Я его проучу, – гневно сказал губной, которому, неизвестно почему, была не по сердцу такая выходка шута Максимки, хотя ему в другое время многое прощалось.

– Охота связываться с дураком, – сказал воевода. – Что на него сердиться, давай лучше играть.

– Поиграем, – отвечал губной, – а ты, Дюкач, посмотри на игру да помогай хозяину.

– Нет, уж лучше он пускай, как говорят немцы, «нетралет» держит, – сказал воевода.

– Я по-немецки не знаю и приказа твоего не пойму, – с поклоном отвечал Дюкач.

– Это значит – ни тому, ни другому не помогай, а только гляди, понял?

– Понял, боярин.

Началась игра, все смолкло. Воевода и губной внимательно следили за игрой.

Дюкач с видом знатока смотрел на доску. День подходил к концу, когда губной проиграл – воевода сделал ему шах и мат. Губной, наморщась, встал, встал и воевода. Начались разговоры об игре.

Дверь гостиной избы отворилась, вошла жена губного – толстая, высокая старуха с красноватым лицом. В руках у нее был поднос, на котором красовался покрытый крышкой серебряный кубок с заморским вином, привезенным губному по случаю астраханскими купцами.