Атаманы-Кудеяры

Вот эта девка со мной, его внучка Настенька. От нее и от меня поклон передай. К нему наведаюсь как-нибудь.

– Все сделаю, как сказано. И не кори меня, старого, боярышня. Недоброе я приехал сказать тебе.

Испугалась Таисия, в лице изменилась, насторожилась. А?Аким продолжал:

– Юрий Васильевич тебя, боярышня, Христом Богом просит, забудь его.

Таисия побледнела, березкой качнулась:

– Аким, что ты сказал?! Не перепутал ли?

– Нет, боярышня! Сказал то, с чем приехал сюда. И еще добавил: выходи замуж за княжича Федора, любит он тебя, сам Юрию Васильевичу признавался.

Навернулись слезы на глазах Таисии, но крепилась она:

– Вон о чем заботится! Говори, кто моя разлучница?

– Поверь старику, нет никакой разлучницы. В монастырь он уйти хочет.

– В монастырь?! А я как же? Не знает он моей жизни! Ой, стыдобушка какая! А сказывать придется. Не могу тут больше жить! – Таисия заплакала.?– Уехать… уехать отсюда нужно… Не могу тут! Думала, увезет он меня отсюда! Федор сватался, да отказала я ему.

Уехал он к себе в Тулу. Акимушка, не могу жить без Юрши! – Таисия разрыдалась.?—…И отец понимает все, согласился выдать меня за Юрия…

Аким, как мог, старался успокоить ее. Она головой прижалась к его груди. Сквозь слезы спросила:

– Почему он сам не приехал? Увидел меня, забыл бы о монастыре.

– И впрямь, не выдержал бы! Но от этого вам бы хуже было. Боярышня, горько мне, ой как горько, а сказывать нужно. Тяжелая жизнь предстоит Юрию Васильевичу. Может, и с жизнью придется расстаться.

Тяжело ему, сердце на части разрывается, но не хочет он, чтобы ты делила с ним горькую судьбу. Его, может, и монастырь не спасет, но тебя минует его судьбина.

И вдруг Таисия перестала плакать, подняла голову и широко открытыми глазами с испугом посмотрела на него:

– Акимушка! Его родители опальные?! Долгими ночами думала я и не верила, что он разлюбит меня. Злая стрела-разлучница не разлучила нас. И вот монастырь! Опальные родители! Государь узнал?

Аким удивился;

– Молода ты, боярышня, а ума палата! Мало кто знает об этом, но Юрий Васильевич боится тебя под опалу подвести.

– Значит, на горе себе нашел родителей! Кто они?

– Помилуй меня, боярышня. Я и так, старый дурак, много сказывал, где бы помолчать следовало. Скажу только, что опала страшная. Узнает царь, не помилует ни его, ни тебя, ни детей ваших!

– А тебя, отца названого? Ты-то не предашь его? Не убежишь от него?

– Обо мне какой разговор, я человек маленький. Мне он за сына.