Лекарь-воевода (части VII и VIII)

В Суздале, в монастыре.

– Да ты что! И давно?

– Порядком. Почитай, лет шесть уже. Мужик мой еще жив был.

– И сейчас там?

– Там, в Девичьем. Прошлое лето мой старшой туда нашего боярина с боярыней возил. Видались с ней.

Клим ушам не верил! Возможно, старуха что-то напутала? Принялся уточнять:

– Она все время в том монастыре?

– А куда ж ей деться?! Говорят, будто схиму носила.

– Схиму?! Вон дела-то какие! Нарекли-то ее как?

– По-чудному как-то… Дай Бог памяти… Тарифа, кажись.

– Может, Тавифа?

– Во, во, правильно, Тавифой.

?– Дальше старуха принялась задавать свои вопросы: где изрубили, почему не женат, кто родители. Клим терпеливо отвечал, потом, поблагодарив еще раз старушку, ушел.

Он узнал все, что его интересовало,?– Таисия в монастыре. Однако что это за схима? Шесть лет монашества? Тогда, два года назад, и Федор говорил, и теперь загадка. Он не решился расспрашивать других, по селу мог пойти слух – какой-то урод интересовался боярышней. Значит, нужно идти в Суздаль.

Клим вышел на берег Клязьмы, и вскоре его подобрали на струг Курганова.

10

В Суздале для приезжего люда постоялые дворы и гостиницы и в архиерейском подворье, и при монастырях. В слободе также мало кто не пускает к себе постояльцев, особенно в дни больших праздников. Вот и Клим поселился в слободе у бобыля Сороки, мужика неопределенного возраста с редкой бородой и мясистым фиолетовым носом.

Просторная изба Сороки – грошовая гостиница для нищих – кроме печи имела еще широкие скамьи вдоль всех стен и небольшой стол в красном углу, где перед единственным темным ликом неизвестно какой иконы по праздникам горела лампада.

В избе за постояльцами закреплялось постоянное место на скамье, за дополнительную плату можно было получить подстилку.

Хозяин, собрав ежедневную дань с гостей, забирался на печку. Туда и на полати он пускал особо почетных гостей. Сорока считался зажиточным мужиком, как-никак, а в месяц заработок не меньше полтины, тогда как на хлебе и квасе с луком можно прожить месяц на пятак, а если добавить кашицу с салом, то на гривенный.

Несмотря на богатство, все хозяйство Сороки помещалось в плетневых сенцах – это поленница дров да три снопа ржаной соломы, которая при большом стечении гостей расстилалась на полу.

Сорока дважды в день топил печь. В это время почетные постояльцы могли варить себе хлебово. Клим тоже имел горшок, место на скамье и подстилку.