Лекарь-воевода (части VII и VIII)

Теперь Тавифа с интересом рассматривала его. Неказистый парень, волосы на голове, что ремешком перехвачены, вроде соломы ржавой. Такие же ржавые и брови и веки. А в глазах зеленых искры восхищения и радости. Невольно верилось, что ему подвластны никому не ведомые таинства. А он продолжал: – И вот я гляжу на тебя, сестрица, и вижу многое. И горе большое, и…

Горячую речь иконописца прервало восклицание Насти. Она, вслушиваясь в слова Кирилла, подошла к подручному, чтобы взять снятый оклад. Тут ее взгляд упал на образ Георгия Победоносца.

Эту икону она видела много раз, стояла она в левой стороне иконостаса. Икона была незаметная, потемневшая сильно. Теперь же на нее будто упал луч солнца, она сверкала новыми красками. Но вскрикнуть заставило ее другое: с иконы на нее смотрел Юрий Васильевич, каким он приезжал в Тонинскую.

В тот же момент икону разглядела и Тавифа, она побледнела. Кирилл взглянул на одну, на другую женщину и все понял:

– Вы знаете барина нашего, Юрия Васильевича?!.

Знаю, знаю, грех великий, но рука сама… Сейчас замажу…

Тавифа подошла ближе, всмотрелась и неожиданно для себя спросила:

– Почему он печальный такой?

– Ведь он же Георгий, а змий – это крымчак. Одного он победил, а сколько осталось! Сейчас я… Ванча, кисть.

– Слушай, Кирилл-иконник, что скажу тебе.?– Строгий и внушительный голос Тавифы удивил Настю.?– Замазывать не надо, еще больший грех. Его тут никто не знает, поставь образ на место. Но сам и подручный твой – держите язык за зубами.

Сам знаешь, чем такое кончится может.

– Спаси Бог тебя, сестрица. Юрий Васильевич мой благодетель. Он денег дал отцу Нефеду, попу нашему, и приказал в учебу определить меня. Век помнить его буду. И тебя, сестрица.

– Меня-то за что? – И, приблизившись к нему, прошептала: – Может, знаешь, где книга, что разукрашивал ты?

– У отца Нефеда, переплели мы ее…?– Ответил и только тогда удивился, откуда про книгу монашка знает. А Тавифа погрозила ему пальцем:

– Помни, болтать будешь, великая кара будет тебе и на этом, и на том свете! – Она перекрестилась и ушла.

Больше Кирилл не видел этой монашки, икону игуменьи взяла другая, со старицей приходила. Образ Георгия он поставил на старое место в иконостасе. Этим летом он закончил работы в Суздале, и больше сюда приехать ему не удалось. Инокиню Тавифу он больше не видел, хотя задержался с отъездом на один день и проторчал у ворот Евфимиева монастыря.