Стрелецкий десятник

Спиридон из своего темного угла видел слегка сутулую черную фигуру попа и покорно стоящего царя, который в смущении, как провинившийся, оправлял рубаху под пояском. И?так-то не в первый раз. Удивительно! Какая же сила должна быть у этого старца, чтобы держать в руках всесильного повелителя! Спиридону стало страшно, он принялся креститься.

Сильвестр закончил молитву. Иван пригласил:

– Присядь, отче. Спирька, скамью! – Дождался, пока сел священник, опустился на свое ложе и начал объяснять: – Про пост я не забыл, как можно, отче.

Твари Божьи не трогал. Травили мы волков, стая объявилась, скотину резала, селян тревожила…

Иван, заметив, что священник слушал его рассеянно, замолк.

Сильвестр тяжело вздохнул:

– О Господи, Господи! Посылаешь Ты нам кары великие за наши прегрешения большие и малые. Поехал тебя встречать, в селе Алексеевском ждал. Там твоего посыльного перехватил, вот сюда приехал. Худые вести, государь. Крымский хан Девлет на нас идет. Скопинский засечный воевода прислал гонца…

– Где гонец?

– Притомился.

У меня в колымаге спит. А свиток вот.

Из рукава рясы Сильвестр достал свернутую трубкой бумагу с печатью на шнурке и подал царю. Спиридон, не дожидаясь приказания, зажег от лампады свечи. Иван сорвал печать и углубился в чтение. Сильвестр, положив подбородок на посох, следил за ним. На худом лице царя под редкими волосами зашевелились желваки, темные брови сошлись на переносице. Резко приказал:

– Спирька, выдь.?– И уже мягче обратился к Сильвестру:?– Что гонец говорил?

– Неспокойно у них, крымцы зашевелились.

Людишки с Дикого Поля бегут.

– А еще?

– Воев мало, огневого зелья совсем нет…

– А изменницкий князь? Гонец ничего не сказывал?

– О Господи, спаси и помилуй! Какой князь?

– Вот слушай, что пишет воевода: «И гонят крымцы с собой русских полоняников. Среди них князь Михаил Иоаннович Рязанский-Бельский. Будто он сын Иоанна Иоанновича, великого князя Рязанского, бежавшего в Литву от твоего батюшки, государя Василия Иоанновича, и будто он зять боярина князя Симеона Федоровича Бельского, бежавшего так же в Литву от твоей матушки, государыни Елены Васильевны.

И?рассылают крымцы бирючей-полоняников с татарской охраной по заимкам и весям. Читают те бирючи грамоту, в грамоте называет Михаил Иоаннович себя великим князем Рязанским, Белёвским и Тульским. Поносит, хулит тебя по-всякому и приказывает всему люду русскому присягать ему. Присягнувших татары не полонят и не разоряют».