Лекарь-воевода (Окончание); Победитель

– А знаешь его давно?

– Очень давно. А что у тебя против него?

– Понимаешь, по хозяйским делам был я года полтора назад на дому у дьяка Разбойного приказа. И там этот самый Неждан-коротышка распивал с дьяком бражку! Спроста ли такое?! А вот утром поехал он с Егоркой в город, я неспешно за ними. Видать, заметили. Поскакали. А у меня конь резвей ихних. В Заречье, верно, опять узрели, остановились, в лавку зашли, потом опять на коней и поехали. У одного переулка Неждан прямо пошел, а Егорка в переулок. Я за мужиком, а он принялся кружить, опять на Торги выехал и сюда направился.

Перегнать я его решил. Поравнялся и глазам не верю: на Неждановом коне, в его одежке – Егорка! В лицо мне расхохотался! Вот ты смеешься, а мне… Ведь это с умыслом сделано: Егорка и ростом, и статью – Неждан. И стрижены одинаково, и бороды белые, у одного по молодости, а у другого от старости…

– Да, Полувий, это не самое лучшее твое действо! Ты – доверенное лицо хозяина, я – тоже. Тебе поручили свое дело, вот его и делай.

А у меня с Нежданом другое. И иной раз не только с Разбойным связываться приходится.

– Так ведь я думал, как лучше. Вдруг этот человек из Разбойного! А мы все около плахи ходим…

– Да, кроме всего прочего, ты и трус никак?

– Не обижай, воевода…

– Ладно… Будут сомнения, приходи запросто. А Неждану я доверяю, как себе. Ежели еще чего нет, можешь идти.

– Есть, Клим Акимыч. Доглядчик из Новгорода прибегал…

– Зови сюда.

– Кроме меня, он никого знать не должен. Да и ушел уже. А мне грамоту оставил.

Хозяин приказывал все показывать тебе. Вот она. – Это был довольно большой пергамент, с двух сторон исписанный мелкой скорописью.

Клим принялся читать, а Кролик ушел, пообещав вернуться перед обедом. Это был страшный документ о величайшем злодеянии государя и его опричного войска, совершенном на Новгородской земле. Чувствовалось, что пергамент писал священнослужитель, он особенно подробно останавливался на издевательствах над монахами и священниками. Читать было страшно, хотя Клим уже обо всем этом слышал.

Пожалуй, новым было описание надругательств над женками и монашками[1 - Содержание пергамента почти полностью приведено в главе III тома IX «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина.]…

Вернувшегося Полувия Клим спросил, верит ли он во все написанное. Кролик развел руками:

– Там же и в начале и в конце клятвенно написано, что все сказанное было на его глазах, и Господь спас его от смерти только для исповеди на бумаге.