На службе в артиллерии

Но основная часть (середняки), не говоря уже о бедноте, жили в таких условиях. Хорошо еще, если хлеба хватало до нового урожая, но чаще его хватало только до пасхи, а у бедняков, как правило, только до крещения, в таких случаях хлеб занимался у кулаков с условием отдачи его из нового урожая с большими процентами.

Правда, перед самым вступлением в колхоз (1930 г.), мы стали жить лучше.

У нас было две лошади, железный плуг. Отец набрал земли у родственников-бедняков исполу, что значит, землю обрабатывал, сеял отец, а полученный урожай делился пополам: одна половина владельцу земли, вторая отцу.

Это резко увеличило количество хлеба. А много хлеба, много корма скоту. Значит, есть мясо. Продал хлеб, можно купить скот, одежду. Однако в кулаки отец выбиться не успел, началась коллективизация.

Вполне справедлив вопрос: «Как же так, советская власть уже существовала десять лет, а село со старым укладом жизни еще не распрощалось?».

Дело в том, что с изменениями политической системы, не так быстро происходят изменения в экономике, культуре людей, в их быту.

Эти факторы еще долгое время оставались на прежнем уровне.

Конечно, в городах изменения были заметнее после установления советской власти, но в селах быт людей оставался, в основном, прежним. И хотя сама советская власть на селе с каждым годом укреплялась, постепенно теряла свои позиции церковь, а неграмотность, бескультурье, нищета и варварство еще долгое время оставались.

В 1926 году пришло время мне идти в школу. Мать одела на меня холщовую сумку через плечо для букваря и тетрадей, перекрестила и сказала:

– Иди.

Я знал где находится Казинская начальная школа. Она находилась в метрах 800 от дома. Пришел и остановился у порога. Зазвонил звонок. Все разошлись по классам, а я не знаю куда идти. Начал реветь. Благо подошла какая-то женщина, спросила в чем дело, и отвела меня в первый класс.

Учили нас всему понемногу, в точном соответствии с изречением известного классика – «чему-нибудь и как-нибудь». Часто менялись учителя.

Не редкими были случаи, когда одна учительница проводила занятия с двумя классами одновременно.

Однако в школу я ходил усердно, занятий не пропускал. Даже ненастная погода для меня не являлась препятствием. За четыре года научился читать, писать, считать, решать арифметические задачи. Плохо, что при выполнении заданий дома, мне помочь никто не мог. Старший брат Михаил в том же 1926 году ушел в Красную Армию, а остальные мои родичи могли только с трудом расписываться.