На службе в артиллерии

Сразу же пошел работать в колхоз, где работающим давали по пайке (300–400 грамм) хлеба, один раз в день варили картофельный суп или пшенную похлебку. Мать тоже работала. Но когда мы приходили домой, есть было нечего. Мать обрезала на огороде свекольные листья и варила их. Это было на ужин и на завтрак. И так все лето. Как же ненавистна была эта свекольная жижа. До сих пор ее вспоминаю с содроганием. Одна мысль тогда сверлила мозг: как бы чем-нибудь наполнить желудок, утолить голод. Однако, не смотря ни на что, выжили.

Заканчивается август. Надо думать о том где учиться. Прочитал объявление, что в Ряжске (в 60 км от Сарай) объявлен набор в педагогический техникум.

Взял документы, поехал. Экзамены сдал, в техникум поступил.

Две недели занятий и две недели утром, в обед и вечером давали в столовой только капусту и по куску хлеба. Как жить, как учиться? Решаю уехать. Документы не дали, уехал без них, мне их выслали позже.

Снова работаю в колхозе. С продовольствием стало лучше, появился хлеб нового урожая.

На огороде выращены овощи.

Когда полевые работы были закончены, мне предложили быть заведующим красным уголком колхоза. Обязанности не сложные: следить за зданием; топить; открывать его вечером; раскладывать имеющиеся брошюры, которые никто никогда не читал; закрывать помещение.

Каждый вечер со всех концов села в красный уголок сходилась сельская молодежь. Парни большей частью под хмельком. У всех по карману семечек. В красном уголке своя гармонь, а гармонистов в селе немало.

Так с 7–8 часов вечера и до 12 часов ночи пляска, танцы, хороводы, лузгание семечек.

Когда все покорно расходились, на полу оставался слой шелухи, хоть лопатой греби.

На другой день надо было мести пол, иногда мыть (эту работу выполняла женщина), а вечером все сначала. За свое «заведывание» я получал полтрудодня (пятнадцать трудодней в месяц). Это немало, ведь зимой у колхозников больших заработков не было.

В ту зиму мне пришлось впервые быть в Москве. Как я уже упоминал, младшая сестра заикалась от испуга в детстве.

Мать часто говорила о том, что ее надо лечить. В школе комитет комсомола добился ее направления через райком комсомола в Москву на лечение.

Мать продала свой самотканый ковер и с направлением райкома комсомола мы подались в Москву. Остановились в Москве у двоюродного брата.

На другой день я отправился в Центральный комитет Коммунистического Союза молодежи, что на Старой площади в здании ЦК ВКП(б).