Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах

– Потом кюльфинги ушли, ушли с богатой добычей… И вы их не достали… А я бы достал! Только б сказали…

– Гладко ты говоришь…

– Так ведь то мне выгодно! И вам – тоже. Или я не прав? И вот еще что… – Ярл раскраснелся, непростая беседа явно доставляла ему удовольствие… хотя, конечно, обычный ярл не вел бы никаких бесед и никого не убеждал бы иначе как лезвием меча. Но Хельги и не был обычным! И он чувствовал, как торжествующе бьют в голове холодные гремящие барабаны…

– Неужели у тебя не было никаких столкновений с соседями? – напористо продолжал Хельги.

 – Из-за той же земли, озера, охотничьих угодий – ведь население погоста растет, и всего требуется все больше и больше! Неужели не было? Не поверю!

– Ну, были, как не быть, – нехотя признал Келагаст. – Старый Конди все к озерам нашим подбирается, что у болотины Чистый Мох. Своими их считает, леший!

Хельги вздрогнул, услыхав об убитом старике из уст старосты погоста. А может быть… Нет, вряд ли… Не станут они на своей земле воротить такое.

Да если что и натворили б – сожгли бы усадьбу, чтобы не оставлять следов, обязательно сожгли бы… Ярл покачал головой, отгоняя непрошеные мысли. Продолжал, покосившись через затянутое бычьим пузырем оконце во двор:

– Ты считаешь те озера своими и можешь представить доказательства, так?

– Так об этом все знают!

– То же самое скажет и старый Конди, нет?

– Да уж, скажет, лешина, как не сказать!

– Так кто же вас рассудит? Соседи? Которые, может, дружбу водят больше с тобой, чем с Конди, или наоборот… Нет, не рассудят.

– Тогда кто же, уж не…

– Именно я, Келагаст! И уж будь уверен, не потерплю несправедливости. Оба вы – и ты, и старик Конди – для меня одинаковы. Судить буду по чести… и по закону, который не только соседи, все люди знают, от Ладоги и аж до самого Киева… – Хельги торжествующе посмотрел на весянина.

Тот задумчиво жевал ус. Ярл знал – вряд ли хитрый староста согласится с ним сейчас, но знал и другое – семена сомнения уже закрались в его заскорузлую душу.

– К тому ж кое-кто из твоих воинов может войти в мою дружину, – как бы между прочим заметил варяг.

Келагаст покачал головой:

– Если захотят. Потом как-нибудь… Так что с данью?

Хельги уступил ему с житом. Не жадился, понимая – не первый раз наезжает он к веси, не нужно перегибать палку… С другой стороны, излишняя мягкость тут тоже не нужна.