На златом престоле

Полное розовощёкое лицо его дышало достатком и сытостью, маленькие карие глазки неприятно скользили, словно тщательно ощупывая собеседника.

За спиной Кукниша висели тяжёлые латы и шлем с забралом, украшенный алым пушистым пером. Крест и меч шли по жизни рядом, мир сменялся войной, ратная страда – полевыми работами. Латинский же бискуп[70 - Бискуп (др. – рус.) – епископ.] сочетал в одном лице монаха и воина. Такое было не редкостью в те времена на Западе.

– Кто ты? – осведомился Кукниш, хмуро сведя густые смоляные брови.

Он говорил по-русски, и довольно чисто.

– С грамотой к тебе, святой отец. Князь Володимирко просит тебя, о благочестивый господин, принять его послание и щедрые дары. Со скорбью узнал наш князь о том, что король угров готовится воевать его землю, вняв совету недостойного киевского князя Изяслава.

– Вот оно что, – медленно, растягивая слова, проговорил Кукниш. – Дары… В другой час я бы посодействовал миру. Но ныне… – Он сокрушённо покачал головой. – Очень жаль мне, но король пребывает в сильном гневе.

В прошлое лето, да будет тебе известно, князь Владимирко уничтожил под Сапоговом наш отряд, шедший на подмогу князю Изяславу. Коварно, предательски, под покровом ночной темноты его ратники изрубили наших воинов до последнего человека. По этой причине, гонец, я даже не рискну подойти к его величеству с предложением мира. Хотя, не скрою, очень бы хотел наступлению тишины и благодати.

«Ещё бы! Небось, уразумел, что не пустой я приехал. Видал, верно, торока, рухлядью[71 - Рухлядь – вещи, не обязательно старые.

] набитые», – тщательно скрывая в усах презрительную ухмылку, думал Семьюнко.

Да, каша заваривалась густая. Отрок стоял перед епископом, соображая, как ему лучше поступить.

– Битвы не избежать, – продолжал тем часом Кукниш. – К тому же князь Изяслав уже на подходе к нашему лагерю. С ним его старший сын, Мстислав. Он ещё непримиримей настроен.

– Но какова выгода короля в этом деле? – решился спросить Семьюнко.

– Выгода… – Епископ вздохнул.

 – Если бы всё мерилось выгодой! Золотом, уделами… Нет здесь никакой выгоды. Король Геза – рыцарь, и верен данным князю Изяславу клятвенным обещаниям. И потом, сильное влияние на короля имеет королева Фружина. Не забывай, что она – сводная сестра князя Изяслава.

– Но ведь у державы угров есть свои враги. И с ними нельзя будет поладить так, как с нашим князем, – с наигранным недоумением промолвил Семьюнко.

– Ты говоришь о Ромее. Ты прав. – Кукниш опять вздохнул.