Половецкие войны

«Тамо видно будет»

В горнице киевского дворца в изразцовой печи полыхал огонь. Неровные переливчатые отблески выхватывали из темноты часть стены с майоликовыми[39 - Майоликовый – изготовленный из обожжённой глины, покрытый глазурью и красками.] щитами и скрещёнными мечом и секирой. На столе горела толстая пудовая свеча. Мрачный Святополк, понурив голову, в тяжком раздумье опустил взор долу. Напротив него – две маленькие девочки-дочки, Сбыслава и Предслава, отроковицы одиннадцати и шести лет, обе с заплаканными глазами, тихие.

Здесь же на скамьях в чёрных траурных одеждах сидели ближние бояре.

К свалившимся на голову новоиспечённого киевского князя бедам на прошлой седмице добавилась ещё одна: умерла жена, Лута, дочь чешского князя Спитигнева[40 - Спитигнев II – чешский князь, правил в 1055–1061 годах.]. Немолода была, превосходила своего супруга летами, в последнее время сильно хворала, но всё же смерть подкралась к ней как-то вдруг, внезапно. Вот вроде ещё недавно сидела Лута рядом с ними за столом, радовалась мужним успехам, а ныне…

Одно-единственное утешение находил Святополк, когда по долгим теремным переходам пробирался на самое верхнее жило[41 - Жило (др.

 – рус.) – ярус, этаж.] дворца. Там обитала его наложница – чудинка[42 - Чудинка – то есть родом из чуди. Чудью на Руси называли предков совр. эстонцев, а также жителей берегов Северной Двины (чудь заволочская).], мать двоих княжеских сынов – Мстиславца и Ярославца. Детьми она не занималась, переложив все хлопоты о них на плечи кормилиц. Даже сказала единожды Святополку о только-только родившемся Ярославце:

«Робёнок сей – токмо твой. Мне он не нужен. Хочешь – оставь себе, хочешь – скорми собакам».

Красивая баба чудинка, и прикипел к ней Святополк. Не то чтобы влюбился по уши, но вот словно приворожила его к себе белокурая бестия, умела и приголубить когда, и отдаться со всей своей страстью, а в постели вытворяла такое, о чём ранее Святополк и слыхом не слыхивал.

Правда, что касалось Мстиславца, то закрадывались у Святополка сомнения, его ли то сын.

Ведь до встречи с ним, верно, не с одним отроком или сынком боярским предавалась в Новгороде сия чудинка блуду. Да и после, как знать.

Мстиславца отправил Святополк наместником в Берестье[43 - Берестье – ныне город Брест на юго-западе Белоруссии.], тогда как Ярославец сидел сейчас рядом с отцом, посверкивая живыми внимательными глазами на сестёр.

Норов у обоих чудинкиных сынов какой-то дикий, необузданный.