Половецкие войны

Тугой лук сжимала дрожащая десница, стояла Роксана, сдерживалась из последних сил, шептала, с раздражением смахивая со щеки непрошеную слезу:

– Не смогла по-иному я, Глебушка! Как сию вражину увидала, так и порешила: нет, не жить тебе на белом свете, ворог лютый, убивец! Уж помилуй меня, Боже, грешницу! Не смогла я простить, не смогла позабыть!

Искусав до крови уста, порывисто бросилась Роксана назад, в хоромы.

…Труп Славяты обнаружила на берегу Днепра ночная стража. Обеспокоенный Магнус терялся в догадках.

Ему и в голову не пришло, что виновата в смерти его дружка та самая весёлая гостеприимная красавица-жёнка.

Вскоре бывший английский принц оставил службу у Святополка. Раненный в одном из боёв с половцами, поехал он залечивать болячки в дальнюю волость, а после, как говорили, возвратился в родную свою Англию, где долгое время прозябал в нищете. На Руси же не оставил Магнус о себе у людей доброй памяти, ибо не отмечен был никакими благими делами.

А в каменных хоромах киевских продолжала тихо жить одинокая вдова, тоже всеми до поры до времени забытая.

Не до неё было – шла по русским полям и лесам косящая люд кровавая усобица.

Глава 16. В Угры за добычей

Арсланапа щурил слезливые гноящиеся глаза. На каменной зубчатой башне Адрианополя[152 - Адрианополь – ныне г. Эдирне в Турции.] горделиво реял ромейский императорский стяг с золотым орлом. Высоко, не сбить его стрелой, не взлезть на крутую стену, только и остаётся в ярости грозить кулаками и сыпать проклятия на головы нечестивых греков.

За зубцами сверкали под зимним солнцем полукруглые шлемы защитников крепости. Ромеи – хорошие воины, они умеют оборонять свои города, им не занимать храбрости и упорства.

Сколько уже дней топчутся орды Тогорты и Арсланапы под Адрианополем, раз за разом разбивая себе лоб о серые камни стен?! Сколько кипчакских воинов пало под этими стенами, сколько утонуло в мутной болотной жиже рва?! Несть им числа, как говорят урусы.

Кони вытоптали и съели всю траву вокруг крепости, началась бескормица, голод, в войске Тогорты вспыхнула эпидемия, косившая сотни людей.

В окрестных деревнях и сёлах нечего было больше взять – всё разорено, уничтожено, сожжено дотла.

Стегнув плетью норовистого аргамака[153 - Аргамак – породистый скаковой конь восточных кровей.], Арсланапа круто повернул назад. Он проезжал мимо костров, возле которых грелись воины в звериных шкурах и лохматых бараньих шапках.