Всей землёй володеть

Гертруда, вся разодетая в дорогие меха, стояла на пороге сеней. Рубиновые серьги алели у неё в ушах, на плечи поверх шушуна наброшен был цветастый плат, соболью шапку украшали драгоценные каменья – сапфиры, смарагды[178 - Смарагд – изумруд.], яшма, пуговицы шушуна горели золотом.

– Здравствуй, князь Хольти! Рада тебе, – промолвила она, вся светясь хитроватой улыбкой. – Прямо скажу: не ждала в гости! Милости прошу!

«Начинает лукавить на людях, – подумал Всеволод. – А впрочем, чему здесь удивляться?»

– Эй, бароны мои, шляхтичи, слуги верные! Принимать будем по чести бояр и гридней князя Всеволода! Дворский! Вели столы накрывать на сенях! Печь истопить, да пожарче!

Она быстро, расторопно раздавала наказы и наставления.

Рослый слуга-лях в зелёном кафтане провёл Всеволода в просторные сени. Здесь было довольно холодно, стояли длинными рядами столы, крытые цветными скатертями, широкие лавки обиты были фландрским и анбургским[179 - Анбургский – гамбургский.] сукном. Всеволода усадили в высокое кресло в середине горницы, во главе самого большого стола.

Шумно расселись вокруг него шляхтичи и бароны, одетые один краше другого. Кожухов и шуб не снимали – по горнице гулял холодный ветер, и изо ртов исходил густой пар. Гертруда, разрумянившаяся с мороза, села по правую руку от князя.

Холопы приволокли жбаны с пивом, маленькие бочонки с искристым греческим вином, расставили яства, куманцы[180 - Куманец – узкогорлый восточный сосуд, обычно металлический.

] с водой – разбавлять вино.

Наполнились хмельным мёдом большие чары и братины[181 - Братина – большая чаша для питья. Чаще всего применялась на дружинных пирах.]. В углу заиграл на дудочке весёлый скоморох.

Началось пиршество. Всеволод брезгливо переглянулся с Ратибором. Грубые польские дворянчики и саксонские бароны ели прямо руками, без ножей и вилок. Чтобы отрезать себе куски от огромной кабаньей туши, они доставали из ножен булатные мечи.

– Что, князь? Не так у тебя в Переяславле? – насмешливо спросила Гертруда.

 – Твоя княгиня ест только золотой вилкой, на чистой тарелке? Извини, немного дики и неотёсанны мои люди. Прости их.

Сама княгиня тоже ела руками. Сок и жир текли по её перстам с розовыми накрашенными ногтями.

К концу пира многие бароны и шляхтичи еле передвигали ноги, некоторые храпели под столами, другие, шатаясь, выходили во двор.

Ушли, сославшись на усталость, Ратибор и многие Всеволодовы гридни.