Четыре фрейлины двора Людовика XIV

Дверь затворилась, а дама быстрым шагом перешла всю ширину перекрестка и, вошла в одну из соседних маленьких улиц, где ей стоило наложить только руку на замок двери одного из соседних домов, как дверь этого дома открылась. Оба наблюдателя ясно увидали эту уловку из своей засады. Полнолуние прекрасно им помогло.

– Что все это означает, и кто такая может быть эта женщина? – спросил молодой моряк.

Она так близко прошла от них, что её мантия даже их задела, но в своей поспешности она не могла их заметить.

– Посмотрите, – сказал нищий, показывая кончиком одного из своих костылей на потерянную ею вещь, сходя со ступеней.

Ален наклонился и живо её поднял:

– Платок!

– Послушайте меня, сохраните его бережно.

– Он без букв, без вензеля… Он ничего не доказывает.

– А благовоние, исходящее от этого батиста?

Ален посмотрел с новым удивлением на своего собеседника, который, видя себя предметом удивления, принял снова уничиженный вид и свою походку хромого.

– Чёрт возьми! ты очень опытен и очень хитер!.. Да, это мода дня, каждая из этих дам претендует иметь свое собственное благовоние, свои собственные духи и, благодаря этой фантазии, можно узнать их соседство, их приближение, их проход, не имея даже нужды их видеть… Если бы я встретился с потерявшей этот платок, я отличил бы её из сотни.

– Эти духи привезены из Испании и одни из самых нежных, – заметил старый нищий с видом знатока: – А так как я в духе давать добрые советы, то храните эту находку для себя… для себя одного.

– Но, – продолжал молодой человек, – увижу ли я ее?… А если я её увижу, то к чему мне может это послужить?

– Все сгодится в этом свете, – произнес поучительно его проводник.

– Ты, вероятно, поклялся служить мне живой загадкой?

– Нет, ваше благородие, я ни в чем не клялся, я нищий. Слова мои не стоят четырех су; только просто вы мне понравились; мне доставляет удовольствие быть вам полезным в чем-нибудь.

Приключение было, конечно, не из обыкновенных. Как ни старался мнимый хромой обмануть нашего молодого героя, но тем не менее он должен был возбудить его любопытство даже уже тою уверенностью, с которой он при первом взгляде назвал его по имени.

– Итак, – спросил его Ален, – ты окончательно не станешь объяснять мне яснее все твои загадочные слова?

– Честное слово бродяги, мне нечего более вам сказать.