Братья Александр и Николай Первые

На самом деле, Бурбоны с большинством из них не стали бы общаться. Пётр (в будущем, Великий) тоже, конечно, не смог встретиться с Людовиком XIV, только с регентом Людовика XV, когда их ранги сблизились. А с «английским» Вильгельмом запросто. Даже и с императором СРИ (Габсбурги – конкуренты Бурбонов), тут, правда, с натугой, в статусе союзника по большой (Великой) войне с Турцией.

5

Поскольку Тридцатилетняя война сильно позже выдумана немецкими писателями для ретроспективного поднятия статуса Германии, главным конфликтом надо считать Франко-Испанский.

До кучи можно добавить ещё и Англо-Испанский (1654 – 60), который, правда, больше похож на войну за независимость Англии от Испании.

6

Екатерине, как незаконной императрице, было важно, пока она была законной регентшей, существенно расширить границы для собственной устойчивости: выглядеть не узурпаторшей территории старой Московии, а законной правительницей страны, где старая территория меньше новой, то есть её собственной.

Не просто перераспределить ресурсы от старой «коренной» аристократии в пользу фаворитов, а основать полтораста городов, посадив туда собственных сподвижников.

7

Для чего нужна история национальному государству, Александр прекрасно понимал, но к историкам относился, максимум… вежливо. Карамзин, пытавшийся безуспешно выстроить логически выверенный поток истории в своём хауптверке, однажды возжелал изложить это кратенько и поучительно самому монарху («Записка о древней и новой России»).

Царь читать не стал. Он хорошо знал мироустройство и не строил иллюзий относительно бабушкиных сказок, сочинённых для оправдания экспансии на все стороны света. Получилось, что чудак, подносивший ему свои сочинения, пытался на их основе учить истинного автора этой галиматьи. «Это для вас придумано, Карамзин, не для меня». Бояна он, впрочем, наградил.

8

«Непременный» значит неизменный. У Александра всё так: «негласный», а все знали, «непременный», а всех переменили.

9

Георг переменил фамилию, основал дом Виндзоров, в честь какого-то дома. Объясняли так: в 1917 году стало опасно, мы ж немцы, как бы чего не вышло. Очень страшно было. На самом деле было так: Георга уговаривали Николая с семьёй спасти (уговаривали многие монархические родственники всей Европы). Переименованием Георг сказал громко: так боюсь, что не могу спасти, а то английские патриоты убьют всех.