Операция «Царский ковчег». Трилогия. Книга 1

– От прежней жизни, матушка, от неё родимой – хладнокровно ответил он.

– Но ведь они почти новые!

– Ну, значит, от новой жизни.

– Владимир, я ведь серьезно. Он встал, обошел стол, положил руку на плечо своей подруги, прищурил глаза и с усмешкой произнёс:

– Татьяна, я тоже серьезно: это тебе и всё.

– Да, но я…

Татьяна, успокойся! – повысил голос Владимир Караулов. – Вспомни, кто рядом с тобой! Ведь я, душа моя, немного, позволь так выразиться, тебя знаю.

Мне давно известно, что ты копила червонцы, да и не только их, что ты их хранишь… как и я и все, похожие на нас… Хранишь для того дня, когда… одним словом, тебе и так все ясно.

Спрячь их, и знай, что я никогда бы не расстался с ними, если бы не необходимость. – Сказал он, ударив себя ребром ладони по кадыку, который своими размерами выходил как бы наружу из-за белоснежного воротника рубашки.

– Вообщем, спрячь! Ну, а теперь спать, Татьяна.

Сегодня я решил, несмотря, на свои привычки, остаться у тебя. Спокойной ночи!

Он поцеловал руку хозяйке, слегка зевнул, снял пиджак и медленно стал развязывать галстук.

Что оставалось делать Татьяне Ивановне? Она подумала, что ей лучше всего быть покорной. Она улыбнулась и добродушно упрекнула Владимир Караулова.

– Какой ты скрытный, Владимир! Сколько лет знаем друг друга, и ты ни разу не сознался, что имеешь такие ценности!

– «Ни разу»!.

. В моем положении, дорогая, если хоть раз дашь промашку, конец. Я о многом не имею права проговариваться. А ты, Танечка, всем прекрасна, но язык твой…

– Не стоит волноваться, дорогой, – утешила Владимира Татьяна, – о твоем подарке никто не узнает.

– Будем надеяться. Постели мне там. – Он кивнул на дверь комнаты, соседней с той, где Татьяна Ивановна обычно принимала своих клиенток.

Кирпичный, под красной железной крышей дом, замыкавший Луговую улицу, погрузился в глубокий сон.

До утра здесь не произошло ничего, что было бы достойно внимания.

В числе екатеринбургских клиентов и клиенток, пользующихся услугами Татьяны Ивановны, были женщины двух категорий: так называемые «гости», то есть те, что приехали сюда из других областей страны после революции в России, и «коренные» – жители Екатеринбурга. И те, и другие были разнообразны по своему составу.