Для кого встаёт солнце. Доблестным предкам посвящается

– Вели коней запрягать! – приказала она Снежане. – Едем в Киев!

А в Киеве принимали гостей. К Святополку одновременно прибыли послы ганзейские и венецианские, а с ними в превеликом множестве их купцы с богатыми дарами. Святополк принял всех, обласкал вниманием и, конечно, ожидаемыми от него благодеяниями. Купцы получили право торговли на условиях, более выгодных, чем прежние, предмет же беседы с послами остался окутан тайной, хотя среди великокняжеского двора пошли слухи, что речь шла о сокращении отношений с их природными соперниками: хозяйничающими в Причерноморье генуэзцами и руянскими, или русскими купцами, сохраняющими огромное влияние на побережье Варяжского моря.

По окончании переговоров Святополк закатил пир, созвав почти всех, владеющих вотчинами, князей, и по весьма довольным лицам послов было заметно, что переговоры увенчались решениями, для них весьма привлекательными. Но в самый разгар веселья случилось неожиданное. В праздничный зал, к пирующим мужчинам скорым шагом вошла вырьевская княгиня Милана.

– Здравы будьте, честные князья! – произнесла она громко, едва склонив гордую голову в приветствии.

Разговоры за столами смолкли, и взоры всех обратились к ещё молодой и весьма привлекательной женщине.

– И тебе долгих лет, Милана свет Ярославна! – отозвался Святополк, продолжая восседать на престоле. – Что привело тебя к нам?

– Правды ищу и заступничества! – громко ответствовала княгиня.

– Неужто обидел кто?

Милана, ожидая, когда утихнет поднявшийся было ропот, молчала.

– Не для себя защиты ищу, но для мужа! – сказала она твёрдо. – Ведомо всем, что он вышел в степь, мстя за обиды Руси, что одолели его поганые в неравном бою, и теперь он с ближними своими томится в неволе. Заступись, храбрый Святополк, и вы, доблестные князья, не оставьте Милослава Вячеславича на поруганье врагам!

– Али у самих казны для выкупа не станет? – спросил галицкий князь, едва ухмыляясь в густые усы.

С разных сторон стола послышались недоумённые возгласы в тон прозвучавшему вопросу, и снова раздался звонкий глас княгини.

– Не денег прошу, но мужества! – заявила она, сверкнув глазами. – Князь Милослав один обнажил меч, выйдя в степь вместо всех вас, так воспылайте честью теперь, выступив с дружинами своими на вызволение князя и верных воинов его!

Весь зал взорвался восклицаниями, по большей части недовольными, и с места поднялся Святополк. Он воздел руку и призвал к тишине.