Для кого встаёт солнце. Доблестным предкам посвящается

А Милослав, скоро потеряв интерес к захваченным кочевникам, уже был занят другими мыслями. Отбитый отроками в самом начале сражения обоз оставался под их контролем, но вокруг него всё больше собиралось пока любопытствующих переяславцев и киевлян. Требовалось срочно усилить его охрану и встретиться с князьями Святополком и Владимиром, чтобы подтвердить свои права на добычу.

– Ратай, спеши со своей сотней к обозу, русский полон гони прочь, а всё, что есть, принять до последнего возка! – крикнул он сотнику.

– Весь обоз? – переспросил сотник, переглянувшись с воеводой. – А что оставить полону?

– Обойдутся! – решительно заявил князь. – Пусть радуются, что освободили, не то век бы им в кандалах на чужбине маяться!

Князь ускакал, а дружинники, глядя вслед направляющейся к обозу первой сотне, принялись осматривать добытые в бою трофеи. Никто не торопился увидеть благодарные глаза счастливых, дорогой ценой освобождённых от уготованного им рабства людей.

Им уже приходилось отбивать русский полон, видеть эти глаза и слышать идущие от самого сердца слова, что врезаются в память и звучат в душе самой дивной на свете мелодией, но…

Когда Ратай со своей сотней достиг обоза с награбленным половцами добром, навстречу им бросились уже освобождённые от своих пут мужчины и женщины. Их возгласы слились воедино, но сотник расслышал слова тех, кто был ближе к нему.

– Родные вы наши, сынки! – кричал крепкого вида мужик с бородой, что местами уже была посеребрена сединой.

 – Спаси вас Бог, ослобонили…

– Родимые, мы уже и не чаяли, что переймёте нас! – вторила ему женщина со свежим рубцом на всю щёку и распоротой кнутом рубахой. – Ведь до самого города бегом гнали, окаянные…

Неожиданно она подскочила, вцепилась в стремя, прильнула к сапогу лицом и завыла, и тут же навзрыд заревели ещё три бабы. Тогда Ратай, желая поскорее покончить с неприятной для него ситуацией, приподнялся на стременах и во всю мощь своих лёгких прокричал:

– Послушайте меня, люди!

Шум утих, люди воззрились на него, и сотник, каменея лицом, продолжил:

– Благоволением Божьим вы теперь свободны! Время к вечеру, а путь ваш, чай, не близок! Идите же с Богом по своим домам!

Он тут же поспешил отдать необходимые распоряжения десятским, и, слыша их, крестьяне убедились, что возвращаться им придётся с пустыми руками.

– Как же так?! – развёл руками крепыш.