Для кого встаёт солнце. Доблестным предкам посвящается

Однажды в очередной раз собрались мы навестить данов – островных норманнов, что осели к западу от нас. Как водится, выбрали на время набега князя, набрали ладей и пустились в путь! Даны, хоть и пребывали настороже, но нам заслон дать не смогли, перебили мы тех, кто навстречу вышел. Досталось нам несколько селений, набрали мы злата-серебра разного да полона, и в обратный путь. Причалили к родному берегу, и добычу делить. Смотрю – а князю-то нашему разложенные на песке богатства разум помутили. Забыл он о мере, себе да ближним своим доли крупные, а прочим – что останется от того! Ну я и напомнил ему, что есть правила.

Он вспылил, обидное слово высказал, я за меч, он тоже… За мной обделённые, за князем одарённые сверх меры да те, кто расположения его ищет! Одни кричат, что доля по заслугам каждого, мол, князю всегда больше положено, да и другие мечи крови попили неравно, но те, что со мной, не согласны. И как согласиться, когда иной обделённый в бою сталь обагрил, а ближние князя всё больше при грабежах! Закончилось поединком. Дружина порешила, что кто жив останется, за тем и правда.

– И что потом? – поспешила с вопросом Милана.

– Как видишь, правда за мной! – едва улыбнулся Белояр. – Поделили честно, но родичи князя и те из воинов, из чьих рук я княжеские милости вырвал, мне смерть его не забыли. Известили меня добрые люди, что готовятся они кончину мою приблизить, причём не раз упреждали. Знал я, что уж и разные волхвы против меня склонены, и если не от меча, так от какой напраслины на костре суждено сгинуть.

Поразмыслил я, да и подался на Большую Русь, к вам.

Дружинник замолчал и продолжать разговор не спешил. Княгиня ехала, задумавшись о своём, и в полной тишине они вскоре приблизились к тому месту, в котором зимой была устроена разбойничья засада. Княгиня остановила лошадь и бросила взгляд на спутника. Ей вдруг расхотелось продолжать путь. Так и казалось, что вот там, на полянке за поворотом, за густыми ветвями распустившего листву дуба, до сих пор лежат тела крестьян и туша добитого воеводиного коня.

Весенний ветер потревожил деревья, и они зашелестели листвой. Женщина помрачнела лицом, и Белояр, поняв её состояние, повернул коня.

– Возвращаемся. – сказал он. – Ещё обратный путь предстоит. В тереме хватятся, а тебя нет!

Княгиня не стала спорить. К вящей радости следовавшей поодаль боярыни, она послушно потянула рукой повод. Выехали из чащи, и солнце снова осыпало дорогу снопом лучей.