Для кого встаёт солнце. Доблестным предкам посвящается

Вдвоём с дружинником они дослушали полную витиеватыми изречениями вдохновлённую речь воеводы, по завершении которой, наконец, поспешили к своему отряду.

Третья сотня, видя и слыша учинённый Вышатой разнос, к мосту добиралась поголовно в спешенном порядке. В этот раз обошлось без происшествий, и настал черёд ратникам. За ними спустили по склону облепленные со всех сторон повозки с войсковым скарбом и предусмотрительно распряженных лошадей. Милослав с удивлением взирал на пустующее за последней подводой пространство.

– А где князь Андрей Рыльский? – спросил он ожидавшего рядом воеводу.

– Со своими рыльчанами влево подался, брод искать! – ответил тот. – Не найдут переправу – догонят. Если повезло, то впереди уже ждут.

В этот день князю Рыльскому сопутствовала удача. Успешно преодолев речушку, его воины уже ждали впереди. Завидев приближающихся к ним вырьевцев, рыльское войско окончило отдых и стало выстраиваться, намереваясь продолжить движение в голове колонны. Возмущённый Милослав подскакал к Андрею и, не скрывая раздражения, прокричал:

– Ты пошто, князь Андрей, не своё место занял? Был же уговор, что моим в голове следовать!

– Так то раньше, до переправы! – вспыхнув, ответствовал рыльский князь.

– И что изменилось?!

– Случай подвернулся! Раз уж вышло, что я первый реку преодолел, так мне впереди и идти!

По обычаю, кто первый вступал в бой, тот мог рассчитывать на больший куш в добыче, и вырьевский князь понял, на что замахнулся князь Андрей.

Разгорелся короткий, но горячий спор, в завершение которого князь Милослав выкрикнул:

– Сам добычу заграбастать захотел? Как в бой, так твои рыльцы не охочи, а как обозы отбитые делить, так первые!

– Что мне с тобой в спорах время терять! Не желаешь позади следовать, так иди сам, всё одно, пока твои скороходы к Переяславлю доберутся, там уж всё закончится! – в ответ воскликнул князь Андрей в сердцах.

Рыльское войско ушло, возвращаясь к злополучной реке, и вырьевцы продолжили путь одни.

Князь Милослав, мерно покачиваясь в седле, испытывал двойственное чувство. С одной стороны, силы воинства, спешившего на выручку осаждённым, ослабли вдвое, зато теперь, в случае успеха, можно было рассчитывать на единоличную славу, и не только на неё. Дело в том, что князь действительно не думал уже успеть к началу сражения. По поступившим из Переяславля сведениям, силы осадивших их половцев не так уж велики.