Для кого встаёт солнце. Доблестным предкам посвящается

– Как не хочется с тобой расставаться, милый! – сказала она, печально вздыхая. – Что будет с тобой там, вдали от дома, и с нами без тебя?

– Не беспокойся, моё золотце, врагу не устоять! Я разбил их у Переяславля, разобью и в степи. Знай, что в самой жестокой сече я буду думать о тебе! Под тучей стрел и стеной копий, разя половца мечом, я буду помнить о тебе и Боруславе!

– Но что будет с нами? – спросила княгиня с тревогой. – Вдруг, пользуясь твоим отсутствием, к нам пожалует враг?

Услышав её, Милослав расхохотался от всего сердца.

– Какой враг?! Все боеспособные половцы грузин защищают, а среди соседей врагов у меня нет! Разве Андрей Рыльский, так у него силёнок не хватит на осаду, да и кто из князей после этого его поймёт: идти войной на того, кто сейчас за всю Русскую землю стоит!

– Одному Господу ведомы наши пути, – сказала Милана, подняв глаза к потолку. – Всё может измениться в одночасье, а все сильные воины с тобой. Оставь и в Вырьеве кого-то! Взять хотя бы Белояра, ведь нет в дружине умелее и храбрее его! С ним нам всем спокойнее будет твоего возвращения дожидаться!

– Оставить Белояра? – удивился князь и снова рассмеялся.

В этот раз смех выдался другой, какой-то натужный и скорее похожий на кашель. «А вдруг она видела, вдруг успела очнуться тогда, в зимнем лесу? – кольнула мысль в самое сердце. – Может, в её переменчивости причиной вовсе не воевода, а этот дружинник?!»

– Что в том смешного? – спросила княгиня и надула губки.

– Ты права, душа моя, Белояр лучший мечник, но именно поэтому его место в бою.

За свою безопасность не волнуйся – я сам позабочусь о ней.

Милана поджала губы, но поняв, что разговор окончен, с каменным лицом вышла, шурша складками платья. Хлопнула дверь, и Милослав задумался. Он вдруг вспомнил битву под Переяславлем и ту схватку, в которой Белояр спас воеводу. Он поймал себя на мысли, что ему вовсе не хочется, чтобы, случись что-то подобное в степи, этот дружинник снова спас Вышате жизнь. «Надо отдалить его от воеводы на поле боя, чтобы ни по какой случайности его не оказалось рядом с этим наскучившим стариком! – решил он.

 – А определю-ка я его в телохранители к Родиону! Он воеводе неподвластен и в бою будет особняком, вместе с тем, по юности своей, на месте не усидит, в гущу кинется!» Милослав улыбнулся своим мыслям. Широкими шагами он подошёл к окну, взглянул на стаю летящих к лесу птиц и подумал: «А не кинется, так надоумим!»

Милана возвратилась в горницу в слезах.