Для кого встаёт солнце. Доблестным предкам посвящается

 – Только он кость вправит как надо, опять же рана открытая, зараза по всей руке разойтись может!

Забыв о ломящемся от улова возе, быстро собрали все имеющиеся в наличии деньги и на одолженной у соседа телеге повезли пострадавшего в Варну. Благо, что врача застали на месте. Он долго осматривал и щупал опухшую руку, не обращая внимания на громкие стоны, затем оглядел ожидавших рядом Любомира и Стану. Рыбак одёрнул грязный, в пятнах жира подол и узловатыми, покрытыми ссадинами и мозолями руками потянулся за пазуху.

– Ты в нас не сомневайся, мил человек! – поспешил заверить он и достал звякнувший медью монет холщовый мешочек. – Деньги есть!

– Видишь ли, рыбак! – сказал врач. – Мои услуги дороги, по карману только состоятельным горожанам, а здесь и вовсе случай сложный, горсткой меди не отделаться. Поищи кого подешевле, хотя не думаю, что кто-то возьмётся!

– Как же так, родимый! – всхлипнула, упрашивая, женщина. – Погляди на него! Едва добрались до тебя! И так ведь сын мается, а тут ещё эта тряска!

– Ничего не знаю! – отрезал эскулап.

 – Даром больных не принимаю!

– Да какая же сумма тебя устроит? – спросил Любомир, сдвигая густые брови.

Врач назвал, и супруги переглянулись. Стана, вздохнув, выудила откуда-то из потайного кармана блеснувший золотом медальон и положила на стол.

– Вот, в залог оставляем. Соберём по соседям недостающее – выкупим. А ты уж постарайся, голубь, от всей души просим!

Врач потянул за золотую цепочку и поднял медальон, внимательно рассматривая его на свету.

Затем повернулся к рыбацкой паре и строго спросил:

– Откуда взяли?! Не придут за ним?

– Не бойся, его эта безделица! – сказал Любомир, кивая в сторону приёмного сына. – При нём была, когда нашли!

Ему, не утаивая, рассказали всё, и врач, пристально вглядевшись в примолкнувшего юношу, спрятал предложенный залог в ларец. Затем он помыл руки и приступил к операции. Этот врач пользовался известностью в городе. Будучи евреем, как и многие его коллеги, он при более внимательном рассмотрении узнал в своём пациенте родную кровь и теперь прилагал всё своё старание.

Лекарь довольно долго провозился с раненой рукой и, уже накладывая отвердевающую повязку, задал юноше давно вертевшийся на языке вопрос:

– Каким именем назвали тебя при рождении?

– Натан! – бесцветным голосом произнёс молодой человек, совсем вымотавшись от перенесённой боли.

Еврей хмыкнул, утвердившись в своём предположении, но озвучивать его не стал.