Для кого встаёт солнце. Доблестным предкам посвящается

А когда заметил, что между ним и моей сестрой вспыхнула симпатия, то не стал противиться их просьбе, несмотря на то, что отец твой был из простых, мелкого пошиба торговцев, делающих своё жалкое состояние на продаже пряностей. Он благословил их на свадьбу, и твой отец в тот же день преподнёс своей невесте в подарок этот предмет.

При этих словах Соломон протянул юноше выкупленный медальон.

– Он твой.

Натан тотчас надел его на шею, и мужчина усмехнулся, оглядывая простую, расшитую славянским узором одежду и тускло блеснувший серебром крестик.

– Сейчас приедем к лекарю, снимем эту основу с руки и сразу позаботимся о твоём одеянии. Оденем достойно и в путь! Я и так в этом захолустье задержался! – произнёс дядя.

Не прошло и часа, как экипаж въехал в центр Варны.

Кучер остановил лошадей у крыльца одного из домов, и лекарь выкатился из экипажа, торопясь придержать дверцу перед Соломоном.

– Прошу в дом, прошу! – пригласил он – Рад такому важному гостю… гостям!

Затем, дождавшись, когда нога Соломона ступит на землю, неуклюже побежал вперёд. Через мгновение он юркнул в проём открытой двери, и откуда-то изнутри раздались его крики – вернувшийся хозяин торопился раздать необходимые распоряжения прислуге. Не успели гости приблизиться к крыльцу, как перед ними снова появилась согнутая в поклоне знакомая фигура.

– Входите! – умильно улыбаясь, сказал лекарь.

Через каких-то полчаса Соломон имел возможность убедиться в верности слов хозяина дома: повязка была снята, обнажившаяся рука промыта, а из соседней комнаты, с обеденного стола уже доносились вызывающие аппетит запахи. Он придирчиво осмотрел освобождённую от повязки руку юноши и, лишь убедившись в успехе приложенных врачом усилий, выложил на стол несколько серебряных монет.

– Зачем? Вы ведь уже оплатили операцию!

– Это за возвращённого мне племянника! – тускло, без всякого пафоса, сказал Соломон и, желая переменить предмет разговора, поторопил: – Обедать когда позовёшь?

Они прошли в столовую и сели за стол, накрытый чистой расшитой узорами по краям скатертью.