Для кого встаёт солнце. Доблестным предкам посвящается

– Видишь, Миха, слово в слово цитирует, а ты боялся, что ему в подвале мозги отбили! – произнёс Самуил после некоторой паузы, деланно рассмеялся и продолжил, уже обращаясь к обвиняемому: – И после этих слов ты утверждаешь, что любимый тобой пророк был снисходителен к евреям?

– Нет, не был! – отвечал узник. – Не снисхождением, а любовью и заботой окружал он народ свой. Разве не помните шесть заповедей его? Честность в действиях, искренность в словах, отказ от нечестной прибыли, неподкупность, отвращение к кровавым действиям, удаление от всякого зла.

Впоследствии им же они сведены к двум: справедливости и милосердию!

При последних словах Соломон опустил глаза. Он, не будучи избран в сенат, всё же сидел среди высокого собрания, и имел право озвучить своё мнение. Ещё была возможность, следуя призыву пророка, подать свой голос, хотя и навлекая на себя гнев власть имущих. Он всей кожей ощущал на себе взгляд племянника и понимал, какого действия тот ждёт от своего дяди, и мозг его разрывался от мыслей, призывающих к действию и благоразумию одновременно.

Но Соломон не успел ещё прийти к какому-либо решению, когда раздался скрипучий голос третьего сенатора:

– Давайте вернёмся к другим пророкам и законам, данным нам, – сказал он. – Вот, взять, к примеру, утверждение: «Иноземцу отдавай в рост, а брату твоему не отдавай в рост!» А чему учишь ты?

– Отдавая в рост иноземцу, человек грешит так же, как если бы отдавал брату своему, – отвечал старик потускневшим голосом, заранее осознавая, какая участь ожидает его.

Среди сенаторов прокатилось некоторое оживление, но скоро смолкло.

– Но знаешь ли ты, что ростовщичество – одна из составляющих нашего благополучия? – продолжал вопрошающий. – Зачем посягаешь на народ свой?!

– Не посягаю, но защищаю! – коротко ответил обвиняемый.

– Я слышу, ты приравнял инородца с братом евреем? – вопрошая, снова высказал обвинение Миха.

 – Но разве тебе, раввин, не известно сказанное: «Не вступай с ними в союз и не щади их!»

– Эти слова не от Бога! – только и ответил старик.

Повисло молчание, но ненадолго. Председатель, понимая, что ждать раскаяния бессмысленно, наконец подвёл итог:

– Высокий суд рассмотрел доносы и твои показания. Из прочитанного и услышанного явствует, что не признаёшь ты Закона, данного народу нашему.