Для кого встаёт солнце. Доблестным предкам посвящается

Но пока князь, его приближённые и ханы совещались, вырабатывая дальнейшую тактику, с равнины поступили сведения о прибытии к сельджукам свежих сил. Теперь, по докладам грузинских лазутчиков, мусульман стало триста тысяч против сорока пяти тысяч половцев, единственно боеспособных из всех воинов под рукой царя Давида.

– Сорок пять против трёхсот! – сокрушался Вахтанг, советник царя, на тюркском языке, коим грузины вполне сносно владели после десятилетий сельджукского владычества. – На каждого всадника по шесть таких же! Нужно немедля возвращаться в горы, только там останется возможность отбиться от этого скопища дикарей.

В горах станет полезным и то, что осталось от грузинского войска, ведь Господь свидетель – на равнине мы просто бессильны!

Он посмотрел на ханов. Лица двоих выражали полное бесстрастие, но в зелёных глазах Боняка он прочёл затаённую усмешку.

– Ну хотя бы в ущелье их заманим, чтобы атаковать из засады! – продолжил Вахтанг. – Расстроим их ряды, вытянем на себя в горы, а там, с Божьей помощью, и отобьёмся!

Взоры всех присутствующих остановились на Тугоркане.

Его одного сородичи удостоили приставки кан к имени, чем признали его особую доблесть и высокий полёт мысли.

– Мы, кыпчаки, привыкли сражаться на равнине, там, где есть простор нашей коннице! – заявил хан. – К тому же предпочитаем атаковать. Что до количества врагов – посчитаем в бою!

Он поднялся, давая понять, что окончательное решение им принято, и грузинскому царю не осталось иного выбора, как поддержать его.

– Слова великого воина! – воскликнул он, вскочив с золочёного стула.

 – Да будет так! Атакуйте, а я с верными мне воинами составлю ваш надёжный резерв!

Ханы переглянулись, но промолчали в ответ. Они достаточно нагляделись на грузинских воинов и уже составили представление об их надёжности. Разумеется, никто и не собирался принимать их в расчёт, и они, покинув княжеский шатёр, продолжили совещание в тугоркановской юрте, продумывая действия своих отрядов. Им противостоял сильный и храбрый противник – потомки тех, кто когда-то соседствовал в Великой Степи с их предками, такие же степняки, как и они сами.

В бою с ними трудно рассчитывать на значимое превосходство: на коне они держались не хуже и стреляли так же метко, как и кыпчаки. Весь расчёт в предстоящей битве строился на внезапности и дерзости. Решили атаковать в тот самый момент, когда утро только намеревается потеснить ночь, когда ещё окутывает сонную землю мгла, а разлитые озёрами тени отдыхают на траве.