От Голливуда до Белого дома

Нас с Жижи водил туда отец, чтобы мы не отрывались от своих корней.

Между тем мама начала налаживать свой бизнес во Флоренции. Ей повезло во многом благодаря удивительному совпадению: графиня Фабрикотти оказалась Корнелией Рузвельт Сковел, подругой мамы еще по Вашингтону. Она охотно помогла маме сделать первые шаги.

У графини Фабрикотти был модный бутик на виа Торнабуони. Их семье принадлежала великолепная мраморная вилла, один из самых красивых домов, которые мне доводилось видеть. Участок вокруг виллы казался ландшафтным парком посреди города: 15 акров ухоженных садов с водоемами, скульптурами, цветниками и порхающими птицами.

Величественная мраморная лестница вела к дому, насчитывавшему не меньше шестидесяти комнат. Вилла была обставлена прекрасной мебелью, которая восхитила и маму, и меня.

Нас пригласили на чай, и за чаепитием было решено, что первым модным проектом мамы станет коллекция шляпок, которые графиня будет продавать в своем бутике. Ничего толкового из этого не вышло: под порывами ветра все декоративные элементы со шляпок облетали.

(Идеи у мамы были замечательные, а вот опыта для их воплощения очень мало.) Но графиня Фабрикотти продолжала ее поддерживать. Следующим проектом стала коллекция платьев, вариации на тему парижской моды, и она имела значительно больший успех.

В это время свой первый настоящий успех познал и я. Мама настаивала, чтобы мы с Игорем воспитывались как настоящие джентльмены, а джентльмен просто обязан уметь ездить верхом.

Мы были знакомы практически со всеми русскими аристократами во Флоренции; большинство из них работали шоферами. Самым импозантным был известный наездник князь Джорджадзе, который знал, где мне можно было научиться верховой езде.

Когда меня впервые посадили на лошадь и дали несколько элементарных инструкций, случилась удивительная вещь. «Мальчик, – едва успел сказать мне тренер, – опусти пятки, держи спину прямо…» – и вот я уже не только еду шагом, но и пускаю лошадь в галоп.

Чувствую себя при этом абсолютно уверенно.

«Я такое вижу в первый раз, – сказал тренер маме. – Вы уверены, что ваш мальчик никогда раньше не ездил верхом?»

«Никогда в жизни», – ответила мама.

«Что ж, – сказал тренер, – учить мне его нечему. Он все уже умеет».

И тут отец засмеялся: «Индеец! Я же говорил, что он был индейцем!»

Он имел в виду – в прошлой жизни. Отец все больше тяготел к мистицизму, верил в реинкарнацию, переселение душ.