От курсанта СВТКУ до майора ВКС в отставке

Спасибо матери и отцу за их заботу, доброту и ласку. Перед отъездом в узбекский город Самарканд целый день бродил, как потерянный, по всем знакомым местам моего рабочего поселка. В конце концов, вышел к реке Цна за кладками, сел на обрывистом бережку, ноги к воде свесил и все думал и гадал, что же дальше – то будет. Настроение было и тоскливое, и будоражащее в одно и то же время. Тоска одолевала, что разлучаюсь почти навсегда со знакомыми до дрожи в сердце местами, с ребятами и девчатами, с которыми было так интересно играть, учиться, работать и познавать радость привольной жизни под крылышком мамы и папы.

Будоражила сознание мысль, а как буду жить один, без родимого дома, как меня встретят на новом месте, что есть я, и что есть государство, на которое я собираюсь работать в качестве офицера. Будущая военная деятельность мною была обдумана и взвешена на всяческих моральных, материальных и деловых весах моего мировоззрения. Моего отца как будто кто подзуживал, да и мать ему в этом не перечила, а он предложил мне оформить прическу на голове под «ноль», мол, все равно едешь в военное училище поступать, там так и так обреют. Предложено, сделано, подстригся под «ноль». Собрали с отцом и матерью дорожные вещи мне, какие положено документы, проинструктировали, как ехать, как пересадку в Москве делать, что в дороге есть и пить можно, а что нельзя. Дали денег с собой, мать меня поцеловала, с братьями по очереди обнялись на прощание. Отец поехал со мной на ж/д станцию Кариан-Строганово, чтобы самолично посадить в вагон. Приехали на станцию, купили мне плацкартный билет до самого Самарканда, через Москву, через Ташкент с пересадками. Ничего, подумал я, два года назад тоже с пересадками ехал домой с Ленинграда почти один, с попутчиком, мальчиком из Тамбова. Все прошло нормально. И сейчас будет нормально. Мы с отцом вышли из здания вокзала и начали прохаживаться по перрону в ожидании поезда на Москву. Отец закурил беломорину. Вдруг, смотрю, отец чего-то напрягся. А это милицейский наряд железнодорожной милиции направлялся в нашу сторону. Подошедший старший сержант махнул рукой около своей головы, типа честь отдал, и суровым голосом потребовал у меня показать мои документы. А я-то думал, что отца за курение на перроне штрафовать будут, а тут на меня наезжают. Не стал я выделываться, знал, что себе дороже выйдет.