Письма к козьему богу. Ковчег

Валера позвонил настоятелю. Сказал, что на Троицкую субботу вызвали на работу. Лесничество на Троицу не работало. А его как след простыл. Вместо него утром под видом покупателя литургийных услуг, ладана и свечек зашел бывший пономарь этого храма, Вадим. На тот момент я еще был не раскурочен полностью, доносить было не о чем и он быстро ушел. А старушка Зоя, посмотрев ему вслед, выдала кое-что из старой песни про все православные храмы.

– Эта церковь нечистая!

Я остановился и поглядел на нее.

– Да вот, тут лет двадцать тому назад служили два молодых попа.

И прямо в церкви они поимели молодую бабу. Вдвоем. А она пошла и всем тут же все и доложила.

Он неожиданности немею. Но равнодушным голосом спрашиваю.

– Монахи или белые?

– Белые, – уточняет увечная Наталья.

Было видно, что грязь эта была им приятна. Грязью жил весь этот поселок, он валялся в ней и питался ею. Копание в чужом белье было основным развлечением местных жителей.

Я остановился. Что-то мне говорили о двух попах, которых милиция из храма силой выгоняла.

Одного принудительно вывезли во Владимирскую область, про второго уже не помню. Он еще всем угрожал и кулаками махал. И это помнили. Смотрите, вот они какие, попы! И церковь их такая же! Посмотрел на собирательницу грязи.

И вспомнил свое первое житие в Лобово в начале девяностых. Если одни готовы были смеяться над спровоцированными попами, то другие вначале наблюдали за мной: ну с кем он переспит? Ей лавры победительницы и всеобщее уважение – затащила в постель.

Но шли дни, месяцы, годы, а учитель-красавец ни с кем ни спал. Пошли слухи. А потом я заболел от голода, похорон и постоянных нервных потрясений в школе. За год три или четыре госпитализации. К лету я превратился в изможденного военнопленного из поселкового концлагеря. Одна из учительниц с высшей категорией быстро оценила ситуацию:

– Все. Истаскался.

Видя безнадежность положения, купил билет и засобирался в Мариуполь. На ногах я уже не мог долго стоять и бегать.

Ноги превращались в ходули и я летел на землю. Температура тридцать восемь и кровь в моче.

В конце июня ко мне подходит учительница начальных классов Марина Буданова и заботливо говорит:

– Твое счастье, что ты заболел и уезжаешь!

Обалдело гляжу на нее. В чем еще дело?

– За три года ты не переспал ни с одной, – презрительно выпалила она.

Не выдерживаю и уже в открытую хохочу.

– И чего?

– Да ничего. Просто собрались бы все и затащили тебя в лес.